— Ну и ну! В каком ты классе? — насмешливо спросил Динеску.
— В четвертом.
— В четвертом и не знаешь, что такое нумизматика?
— Слушай, да продавай ты наконец! — оборвал его Войку, потянув за рукав.
— Ладно. А ты что, обиделся, малый? Говори, хочешь купить у нас денежку?
Мальчик отступил поближе к канаве.
— Купить денежку? — заикаясь, переспросил он. Было ясно, что он не на шутку испугался.
— Да. Вот эту! — И Динеску сунул ему под нос «махмудку». — Это вроде одной леи. То есть это меньше леи, но я тебе ее продам за пять лей.
«Покупатель» съежился, вытаращил глаза, словно увидел сумасшедших. Динеску даже стало его жаль. Он был рад, что сделка не состоялась, и сказал ласковым голосом:
— Дорого, да? Я так и думал… Ступай, ступай, паренек, спокойной ночи!
Мальчик поспешно исчез. Динеску как ни в чем не бывало сунул монету в карман и повернулся к Войку.
— Не хочет. Что поделаешь! Не могу же я совать ему монету насильно.
— Ты что, издеваешься надо мной? Как же он может ее купить, если ты орешь на него, точно бешеный? Надо было уговорить его: «Мол, посмотри, мальчик, эта монетка из сокровищницы султана султанов, шаха шахов, царя царей Сулеймана, сына Баязета…»
— Да это же совсем другой султан. Союзник короля Франциска Первого в войне против Карла Пятого.
— Ага! Значит, знаешь, что надо было говорить? Так вот, послушай, Динеску, мы уже прошли Филипешть… И если ты не продашь монеты до Бабе́нь…
— А что там, в Бабень?
— Даже не могу выговорить. У меня слова застревают в глотке.
— Но все-таки, что там?
— Там четвертый километр.
— Ну и что, если четвертый километр?
— А там… там… продают горячие пончики, кипящие в масле. Горячие пончики!
Перед таким доводом не мог устоять даже сам Динеску. Он шагал по правой стороне шоссе, а Войку плелся по левой. Но обоим казалось, что посредине — горячие, румяные пончики, потрескивающие в кипящем масле. Большие, огромные пончики. Даже Динеску чувствовал, что по сравнению с ними монетки, которые он поглаживал в кармане, совсем маленькие и холодные. В конце концов, они продадут одну-единственную монетку. Все равно их находка останется очень ценной. Что поделаешь? Так уж суждено. А иначе… Нет, против такого соблазна, как пончики, долго бороться нельзя. Еще километр, пожалуй, можно продержаться, ну, а больше — нет, невозможно.
— Динеску, поклянись, что ты не будешь вмешиваться! — раздался голос Войку.
— А с чего это мне клясться?
— Потому что нас нагоняет телега.
Ребята замахали руками, и возчик придержал лошадей.
— Куда вы едете, дядюшка?
— В Бабень. Можете тоже подсесть… Что это вы так поздно?
Возчик был человек немолодой. В левой руке он держал вожжи, а в правой — круг колбасы, от которого то и дело аппетитно откусывал. Ребята переглянулись, глотая слюнки. Они жадно принюхивались, толкая друг друга коленками:
— Охотничья колбаса…
— Кабанос[1].
— Откуда вы идете? — поинтересовался возчик, снова набив рот колбасой.
— Были на экскурсии у Стены Турка.
— Красиво там… очень красиво! — пробормотал возчик, не переставая уписывать за обе щеки.
Ребятами овладела какая-то странная слабость, в которой стыдно было признаться. Даже говорить не хотелось. Войку, с трудом дождавшись, пока их собеседник проглотит очередной кусок, спросил:
— Товарищ, а это правда, что в Бабень есть ларек и там продают пончики?
— Правильно, там торгует дед Коста́ке, а уж он такие пончики жарит, что пальчики оближешь!
Возчик даже не успел докончить фразу — Войку слабым голосом перебил его:
— А вы знаете, товарищ, мы нашли клад!
Возчик продолжал молча жевать.
— Кабанос! — еле слышно прошептал Динеску.
— Кабанос! — отозвался Войку и горячо продолжал: — Так вот, товарищ, история нам говорит, что, начиная от римско-датских войн, которые имели место в сто первом — сто втором и сто пятом — сто шестом годах нашей эры…
— Ты ближе к делу, не забирайся так далеко, — шепнул Динеску.
— А ты не вмешивайся! Ты поклялся… Вы, наверно, слыхали о наших князьях и военачальниках, таких, как Дже́лу… Глад… Менумору́т…
— Да ты переходи к Баязету, — снова толкнул его Динеску.
Но Войку пропустил этот совет мимо ушей. Он не сводил глаз с куска колбасы, который возчик все еще держал в руке, и громко сказал, почти крикнул:
— Кто из нас не видел старинных замков, крепостных стен, древних монет? — Он вдруг осекся и потом растерянно пролепетал: — Извините, это у вас кабанос? Мы побились об заклад с моим другом… Да, значит, на чем я остановился? На монетах! Они являются для всех предметом гордости… Так вот, мы вам предлагаем такой предмет гордости… Эта монета называется ирмилик. Позолоченное серебро. Поглядите только!
Возчик тем временем доел колбасу. Он перекинул вожжи через плечо и принялся внимательно рассматривать монету.
— Н-да… Сколько же она может стоить?
— Такой монете цены нет! — напыщенно воскликнул Войку и торопливо подсчитал в уме: «Два пончика это три леи, два кренделя — две, всего — пять лей». — Пять лей! — объявил он.
— Монета красивая. Так и быть, куплю ее. Вот вам деньги, — согласился возчик, вытаскивая голубую бумажку.
Но ребята почему-то медлили. Они смущенно ерзали, будто стыдясь друг друга, и не отрывали глаз от своего ирмилика. Но разве теперь он все еще принадлежал им?
— Нет, лучше вы не покупайте эту монету, — смущенно пробормотал Войку. — Она какая-то щербатая.
Он быстро выхватил ирмилик из рук возчика и спрятал его в карман, торопливо пояснив:
— Понимаете, для областного музея она вполне годится, но для вас… Погодите, у нас есть еще кое-что. Правда, та монета бронзовая, но какое это имеет значение? Очень редкая и ценная! Настоящий ишилик времен Мохамеда. И стоит всего четыре леи.
— Ладно. Эта монета мне тоже по душе! — сказал возчик, поглаживая ее пальцами.
Войку показалось, что его хлестнули крапивой по лицу. Нет, ишилик тоже никак нельзя отдавать. Лицо его покраснело, на глаза навернулись слезы, и он умоляющим голосом залепетал:
— Да-да, но у нее, знаете ли, один недостаток… Теперь незаметно, потому что темновато… Именно поэтому… как вам объяснить… вы бы не могли… не покупать ее? Мы вас очень просим. Мы подарим эту монетку городскому музею…
— Да-да, не забирайте ее! — вмешался и Динеску. — Если хотите, купите вот эту «махмудку». Она старая, но в полном порядке да и обойдется вам дешевле — всего три леи!
— Динеску, мы уже доехали до ларька с пончиками. Отдавай монету, — раздался жалобный голос Войку. — Эх, будь что будет!
— Ну что ж! — согласился возчик и взял монетку. — Получайте деньги.