Когда голова Бастиана показалась на поверхности, он снова был в человеческой форме.
— Здравствуй, лунный лучик, — сказал он, с ухмылкой на своём красивом лице, подплывая к ней.
Изольда ухмыльнулась в ответ.
— Привет. — Она обвила ногами его талию, когда он добрался до неё, и убрала мокрые волосы с его глаз. — Как всё прошло?
Эверетт тем утром принёс официальную присягу, чтобы его признали в качестве вожака стаи. Он был главой с тех пор, как умер Ансельм, но потеря отца была слишком свежа, и он не хотел принимать присягу сразу. Бастиан подталкивал его к этому месяцами, боясь, что если они не закрепят лидерство Эверетта в ближайшее время, они больше не смогут контролировать растущее среди стаи недовольство.
Изольда решила не присутствовать на церемонии. Тот факт, что она могла есть и пить, и ходить под солнцем, сделал волков немного более терпимыми к её присутствию в Лейк Холле, но ей всё ещё полностью не доверяли, и многие её презирали. Однако никто не смел тронуть её пальцем — теперь, когда Бастиан мог обращаться по желанию.
— Всё прошло нормально, — сказал Бастиан, одна его рука лежала на спине Изольды, пока он работал ногами за них обоих. — Эверетт запаниковал прямо перед тем, как мы вошли в зал, и мне почти пришлось тащить его за шиворот, но он достаточно быстро взял себя в руки.
— Хорошо.
Бастиан правильно беспокоился о перевороте. Детали смерти Ансельма они оставили довольно расплывчатыми, но многие волки подозревали — и справедливо. Разговоры об отмене Пакта всё ещё были повсюду, и, хотя это была тема, которую Бастиан отказывался обсуждать, Изольда подозревала, что её присутствие в Лейк Холле не помогало делу.
С присягой Эверетта, однако, надеюсь, всё улучшится. Теперь у него есть полномочия наказывать любого, кто угрожает нерушимости Пакта — что особенно важно после всего, что случилось с Селеной и Ансельмом.
— Оставил его в пыли, я вижу, — сказала Изольда, кивая в сторону Эверетта, который всё ещё шёл через поле. — И с моим обедом в этой корзине, полагаю?
— Он слишком медленный. — Бастиан наклонился, чтобы поцеловать Изольду в губы. — Я не мог ждать, чтобы добраться до тебя.
— Ты бесстыдно флиртуешь. Ты это знаешь? — подразнила Изольда, даже когда притянула Бастиана ближе и поцеловала в ответ.
— Только с тобой, — ответил Бастиан. Он отстранился, распутывая ноги Изольды со своей талии. — Пойдём. У меня есть кое-что для тебя.
— Вот как? — Изольда позволила ему тянуть её к берегу. — Что-то лучше, чем ежевичный пирог?
— Я очень на это надеюсь.
Эверетт добрался до них как раз в тот момент, когда они вышли из воды. Он поставил корзину, которую нёс, в траву.
— Здравствуй, Изольда, — сказал он, не встречаясь с ней взглядом. Шрам, который Изольда оставила на его лице, рассекающий одну бровь и через переносицу до противоположной щеки, был багрово-красным на солнце. Его ореховые глаза были пустыми — такими были с тех пор, как Изольда проснулась и обнаружила его сжимающим безжизненное тело отца.
Несмотря на то, что он спас её, что он помог ей убить Селену, Изольда всё ещё не простила Эверетта за ту роль, которую он сыграл в схемах Ансельма и Селены, или за то, что он сделал с Бастианом.
Но она пыталась быть вежливой. Ради Бастиана.
— Эверетт, — поприветствовала Изольда. — Я слышала, церемония прошла хорошо.
— Было нормально. — Он переступил с ноги на ногу, теперь избегая и взгляда Бастиана. — Увидимся за ужином.
Он повернулся и пошёл прочь, вдоль изгиба озера, его плечи были ссутулены.
Морщинка пролегла между бровями Бастиана, когда он смотрел на уходящего брата.
— Он не тот, что прежде.
— Его отец умер, — мягко сказала Изольда.
— И мой тоже. Внутри него происходит что-то ещё. Что-то хуже.
Изольда обхватила рукой руку Бастиана, потянув его вниз на одеяло, которое она расстелила на траве. У всех троих осталось что-то плохое после Кровавой Луны. Бастиана мучили кошмары. Изольда не могла видеть красный цвет, чтобы её лёгкие не сжимались в груди.
Но они были живы. Они выжили.
— С ним всё будет в порядке. — Изольда поцеловала шрам на плече Бастиана. Она наклонилась дальше и поцеловала верхнюю часть длинного шрама на его спине тот, который Эверетт оставил после Наказания. — Ему просто нужно время.
Бастиан смотрел на удаляющуюся фигуру Эверетта ещё мгновение, а затем морщинка между его бровями разгладилась. Когда он повернулся к Изольде и поставил корзину, которую принёс Эверетт, перед ней, улыбка сменила хмурый взгляд.
— Открывай подарок.
Изольда метнула на него вопросительный взгляд. Он только пожал плечами, его улыбка стала лукавой.
Она откинула плетёную крышку корзины и обнаружила груду свежих ежевичных пирогов с маленькой баночкой сахарных сливок. Под ними лежал слой сэндвичей и миска с пухлой голубикой.
— Не то чтобы я жаловалась, — сказала Изольда, выуживая пирог и запихивая половину сразу в рот, — но я думала, ты сказал, что это лучше, чем пирог?
— Посмотри, — сказал Бастиан. Его глаза были как виски на солнце, когда он кивнул на корзину.
Изольда выгребла пироги, и сэндвичи, и ягоды. Под всем этим она нашла продолговатый свёрток, завёрнутый в тёмный лён.
Осторожно она подняла свёрток из корзины. Бастиан смотрел, как она отворачивает ткань.
— О, Бастиан, — выдохнула Изольда. — Они прекрасны.
Завёрнутым в эту тёмную ткань был набор кинжалов. Они были сделаны из тонкого, полированного серебра, рукояти были выгравированы изящным узором, напоминающим иней на окне. Навершия были в форме полумесяцев, а перекрестия загибались наружу в форме древних, извивающихся ветвей деревьев. Расположенные прямо под перекрестиями, пара бледных, перламутровых камней поблёскивали на солнце.
— Лунный камень. Под цвет твоих волос, — мягко сказал ей Бастиан, наблюдая, как она рассматривает камни. — Я купил их у торговца, который приезжал в Лейк Холл годы назад. Подумал, они красивые. — Он протянул руку и провёл большим пальцем по влажной пряди волос Изольды, его глаза расплылись от того знакомого благоговения.
— Забавно, — сказала Изольда, чувствуя лёгкую нехватку дыхания.
— Я обещал сделать тебе ножи, которые будут подходить именно тебе, если помнишь.
— Ты не обязан был этого делать. — Изольда вытащила один из кинжалов, проводя пальцами по блестящей чёрной коже новых ножен, которые прилагались к ним. — Я люблю те, что ты дал мне раньше.
— Считай это свадебным подарком, — сказал Бастиан.
Изольда чуть не выронила оружие, когда её взгляд метнулся к нему.
— Я не знала, что мы женаты.
— Мы не женаты.
— Тогда ты делаешь предложение?
Уголок рта Бастиана изогнулся вверх. Его глаза мерцали, золото вокруг зрачков почти светилось.
— У нас может не быть вечности, — сказал он, — и в любом случае, я всё равно обещаю любить тебя всю оставшуюся жизнь, но мне очень хотелось бы провести всё время, что у нас есть, с тобой как с моей женой.
Затем Бастиан потянулся к ней и подтолкнул влажный подол её сорочки к её бёдрам. Он взял ножны из её рук и, так же как на той лошади месяцы назад, обмотал ремешки вокруг её ног. Его пальцы были нежными там, где касались её кожи, когда он застёгивал пряжки и плотно прилаживал ножны к её бёдрам.
Когда он закончил, Изольда поднялась на колени.
— Я твоя. На всю нашу маленькую вечность, — прошептала она и прижалась губами к его губам.
Бастиан откинулся на траву, увлекая Изольду за собой, так что она оказалась у него на груди. Он был на вкус как соль и мёд, и солнечный свет, и Изольда пила его — его вкус, его пряный запах, пряной земли, силу его рук. Бастиан держал её близко, его руки запутались в её волосах, нос прижат к её коже.
Они лежали так до захода солнца, когда начала подниматься луна.
Продолжение следует…
