Жители деревни, возможно, почитали Селену, но к Изольде они относились с некоторым безразличием. Большинство людей смотрели на неё со смесью настороженности и любопытства, но без открытой враждебности. Пока Изольда рыскала по празднику, одни люди сворачивали в сторону, чтобы держаться подальше, в то время как другие — в основном мужчины — следили за ней голодными взглядами.
Но даже мужчины, которые смотрели, не решались приблизиться к Изольде без приглашения, и это было тем, что, как она должна была признать, обожала в своём вампиризме.
Изольда скинула плащ с плеч, демонстрируя чёрное бархатное платье, которое облегало её бёдра и струилось вокруг ног, когда она присоединилась к морю танцующих. Она подняла руки над головой и позволила своему телу извиваться в такт барабанам и движению толпы. Ощущение взглядов на себе усилилось, когда она двигалась, и она сканировала толпу из-под опущенных ресниц, держа голову наклонённой так, чтобы пряди её серебристых волос струились по спине.
В течение нескольких минут она выбрала свою цель на вечер. Он был высоким и стройным, с копной медных волос и красивым лицом. Его друзья смеялись вокруг него, расплёскивая эль на свои сапоги, но его взгляд был прикован к Изольде, выражение его лица было голодным. Медленно Изольда позволила своим губам изогнуться в порочной улыбке, согнув один палец и жестом пригласив его присоединиться к ней.
Он не терял ни секунды.
Мужчина оказался на противоположной стороне площади в одно мгновение, его глаза не отрывались от глаз Изольды, пока он не скользнул в её пространство. Он был выше её, но ненамного, его дыхание пробежало по переносице. Изольда наблюдала, как он перевел взгляд с её глаз вниз к её рту, где и задержался.
— Потанцуй со мной, — промурлыкала Изольда, достаточно громко, чтобы мужчина услышал её сквозь музыку.
— Чего бы ты ни захотела, — мужчина практически задыхался, его зрачки расширились от желания, и он не возражал, когда Изольда повернулась к нему спиной и начала покачиваться. Его руки нашли её талию, притягивая её ближе, пока он подстраивался под её ритм.
Изольда позволила своей голове откинуться назад, прислонив её к плечу мужчины. Оттуда было легко повернуть голову, позволить своему носу коснуться его шеи сбоку. Пока её клыки не пронзили его гладкую бронзовую кожу, она не сможет учуять его кровь так, как хотела, но этого… этого было достаточно. Как уловить аромат выпекающегося хлеба через открытое окно — она чувствовала намёк на сладость в его крови, лёгкую солёность, терпкость тёплого железа.
Изольда подождала, пока не почувствовала, как он напрягся у неё за спиной, и не услышала, как его дыхание стало прерывистым у её уха. Снова повернувшись в его руках, она открыла рот, чтобы сказать…
Она замерла, слова застыли на языке, когда её глаза встретились с парой тёмных глаз через площадь.
Этот мужчина стоял один. Несмотря на зимний холод, его рукава были закатаны, открывая перекатывающиеся мускулы скрещённых рук. Его тёмные каштановые волосы трепал ветерок, пока он смотрел на неё, и взгляд в этих тёмных глазах…
Он отличался от того, как на неё смотрели другие мужчины. В нём было меньше… отчаяния, но обжигающая сила этого взгляда согревала её полностью, как ничто, что она когда-либо чувствовала прежде.
А затем, пока она удерживала его взгляд, он выгнул одну густую бровь и усмехнулся.
Прежде чем она успела подумать, Изольда повернулась обратно к медно-рыжему мужчине.
— Спасибо, что согрел меня, милый, — пробормотала она, а затем выскользнула из его хватки прочь, в толпу.
Изольда почти никогда не приближалась к мужчинам первой. Она предпочитала заманивать их, позволять им прийти к ней. Это упрощало задачу, к тому же она никогда не стала бы питаться от мужчины, который не хотел её.
Теперь же… её ноги, казалось, двигались сами по себе, неся её через площадь к темноглазому мужчине, как мотылька на пламя. Она скользнула сквозь толпу, как призрак, все её чувства были нацелены на него.
Как только она приблизилась к тому месту, где он прислонился к шероховатой каменной стене, он двинулся.
Хищнические инстинкты Изольды взревели. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как она в последний раз кормилась, и она только что завела себя, прижавшись носом к шее медно-рыжего мужчины.
А теперь другой мужчина привлёк её внимание своим горящим взглядом, и он думал, что может улизнуть?
Она чувствовала, как её тело противится контролю, который удерживал её на человеческой скорости. Её острые клыки выдвинулись за губами. Несмотря на ослепительный свет костров, её зрение сузилось, цвет утекал из мира, когда её ночное зрение вступило в силу.
Мужчина скользнул сквозь толпу перед ней, держась вне досягаемости. Время от времени он бросал взгляд через широкое плечо с усмешкой, которая лишь усиливала голод, пульсирующий в венах Изольды.
Где-то глубоко в её рациональном уме звенели предупреждающие колокола, и они звенели всё громче, когда мужчина скользнул в тёмный дверной проём. Но голод и желание, вызванное этим горящим взглядом… они ревели громче.
Итак, Изольда последовала за ним внутрь, в тёмную комнату с багровым светом в глубине… кузница. Это была мастерская кузнеца, смутно осознала она, когда её ночное зрение настроилось и открыло меха, наковальню, полки с кузнечными инструментами.
— Не хотел танцевать, я так понимаю? — промурлыкала она, крадучись по краю мастерской, держась спиной к стене, а мужчина — перед ней.
— Не так, как другие, — ответил мужчина. Его голос был низким и грубым, словно он годами дышал дымом кузницы. Он не двигался, просто стоял в центре комнаты и смотрел, как она кружит вокруг него. Для его человеческих глаз она не могла быть больше чем тенью в полумраке мастерской.
— Как тебя зовут? — спросила Изольда.
— Бастиан, — ответил он.
— Без фамилии?
— Тессариан.
— Бастиан Тессариан, — повторила Изольда, пробуя имя на вкус. Оно казалось знакомым, но она не могла вспомнить, где она его слышала.
Бастиан наклонил голову набок. — А твоё имя?
— Ты разве не знаешь? Большинство людей знают.
— Я новенький в деревне.
Верно. Старый кузнец был не более чем отрубленной рукой. — Меня зовут Изольда Рено. — Теперь она оттолкнулась от стены и приблизилась к нему. — Тебе нравится Ночь Огня?
— Я не любитель такого рода вечеринок, — ответил Бастиан, всё ещё стоя на своём месте.
— Нет? — Изольда остановилась на расстоянии вытянутой руки от него, смакуя разницу в размерах между ними. Он был достаточно высок, что ей приходилось вытягивать шею, чтобы удерживать его взгляд, а его плечи… они были такими широкими, такими мощными, швы растянулись на его белой рубашке, когда он разжал руки. — Так ты просто был там, надеясь соблазнить себе партнёра для каких-нибудь… других увеселений?
— Можно и так сказать, — голос Бастиана был ещё ниже, чем прежде, ещё хриплее.
Его глаза сверкали в темноте, когда они с желанием блуждали по лицу Изольды. Медленно он сделал шаг ближе к ней, и тогда она уловила его запах: янтарь и дым костра, и что-то глубокое, землистое, что она не могла точно определить. Под всем этим — железо его крови, насыщенное, пряное и сладкое одновременно.
— Что ж, — прошептала Изольда, позволяя своему взгляду упасть на широкий изгиб его рта. — Тогда, полагаю, нам лучше приступить к этим увеселениям.
Руки Бастиана в одно мгновение оказались на её талии, притягивая её близко, когда она подалась вперёд, чтобы поймать его рот своим. Ей потребовалось всё, что у неё было, чтобы контролировать себя, чтобы не дать своим клыкам выскользнуть и проколоть горячую, мягкую выпуклость нижней губы Бастиана. Он был на вкус так же хорош, как и пах — и всё же не так божественен, как, она знала, будет его кровь. Боже, она никогда прежде не встречала человека, который пах бы так хорошо. Это было способно довести её почти до бешенства.
Жар поднялся внутри Изольды, когда руки Бастиана скользнули к её ягодицам, его пальцы впились в мягкую плоть, когда он поднял её. Она поймала его стон одобрения у него во рту, когда он пошёл, неся её через комнату, пока её бёдра не ударились о край верстака. Металлический лязг прозвучал, когда Бастиан смахнул поверхность начисто, а затем он положил Изольду на спину, укладывая её под собой.