Там только Кросс. И он один.
32. Кросс
Мама и отец Скарлетт встречают меня на въезде в Шэдоу Вэлли через час после того, как от него приходит сообщение. За это время я успел отвезти Тайлера в приемный покой — он пришел в себя вскоре после того, как я спустился обратно, но его состояние мне не понравилось, он казался слишком дезориентированным, — и сообщил отцу Скар, что нам нужно встретиться.
На мгновение я задерживаюсь, чтобы обнять маму. На ее лице написана крайняя тревога, но в остальном выглядит она хорошо. Волосы блестят так, как никогда раньше, в ушах — маленькие золотые серьги-колечки. Она закутана в плотную дутую куртку с искусственным мехом на капюшоне. Мама берет меня за руки своими ладонями в перчатках.
Поворачиваюсь к отцу Скарлетт. До сих пор не могу воспринимать его как отчима. Все это кажется нереальным. Я провел с этим человеком слишком мало времени, чтобы считать его семьей.
Но он — ее семья.
И я никогда раньше не видел такого выражения на его лице. Тревога вперемешку с яростью. Он резко протягивает мне телефон. На экране сообщение с неизвестного номера.
НЕИЗВЕСТНЫЙ:
Твоя дочь у нас. Сто штук за ее жизнь. У тебя есть время до пяти вечера. Пойдешь в полицию — сделки не будет, и ты ее больше не увидишь.
НЕИЗВЕСТНЫЙ:
[ИЗОБРАЖЕНИЕ]
Сто тысяч долларов? Я бледнею. На фотографии Скарлетт — яростная, со злобным взглядом — сидит на старом шатком стуле. Руки связаны за спиной.
К ее голеням прислонена газета.
— Это сегодняшний заголовок, — глухо произносит он. — Что, черт возьми, происходит, Кросс?
Сглатываю и встречаю его взгляд:
— Я натворил дел. Это всё из-за меня.
— Кросс, — мягко умоляет мама, глядя на мое разбитое лицо. — Просто скажи нам правду.
Закрываю глаза и рассказываю им все. С самого начала — с боев.
— Подпольные бои? — переспрашивает ее отец.
— Я тренировался в нормальном зале в городе, но владелец начал подкидывать мне подпольные бои ради дополнительного заработка. — Я мельком смотрю на маму. — Мне нужны были любые деньги, чтобы остаться в колледже.
— Но у тебя была спортивная стипендия по лакроссу…
— Она не покрывала все расходы, mamá. Еда, учебники... — Я передергиваю плечами. — Обычные повседневные траты. Не хотел вешать это на тебя.
В ее глазах закипают слезы.
— Ближе к делу, — бормочет отец Скарлетт. — Пожалуйста.
Глубоко вдыхаю:
— Стэнли, хозяин зала, устроил мне встречу с этими людьми. У них было двадцать тысяч наличными. Они дали их мне за проигрыш в бою. Клянусь, я собирался сделать это только один раз. Такие деньги изменили бы мою жизнь.
По его глазам вижу, что он осуждает меня.
— Мой соперник видел, как мы со Скарлетт разговаривали перед боем.
— Ты притащил ее туда...
— Она сама туда пришла, — перебиваю я. — А этот парень... он был из Йеля. Он начал говорить мне жуткие вещи о том, ч-что он с ней сделал.
Меня тошнит от одного воспоминания об этом.
— В тот момент я сорвался. Не мог допустить, чтобы она видела, как я проигрываю такому человеку. Но дело даже не в этом...
— Кросс, — плачет мама. — Боже, я так не хотела, чтобы на твое будущее легла тень того, что сделал с нами твой отец.
— Знаю.
Лицо отца Скарлетт багровеет.
— Что он с ней сделал?
Медленно качаю головой:
— Это ее тайна, пусть она сама рассказывает. Тот урод требовал деньги, и я отдал ему двадцать тысяч, чтобы он отвязался. Но суть в том, что за эти решения пришлось платить. Братья, которые наняли меня слить бой, вернулись и заявили, что я должен им больше, чем они заплатили. Сказали, что за мной долг.
Я рассказываю остальное. Про второй бой. Про шанс закрыть долг и выбраться из этого дерьма. Про то, что против меня снова выставили того же самого ублюдка. И про то, как у меня сорвало крышу.
Закончив рассказ, я опускаю голову:
— Я никогда не был должен сто тысяч. Я… я не понимаю, почему они требуют столько.
— Потому что знают, что я заплачу.
Он кладет руку мне на плечо.
— Эти люди хищники, Кросс. Сначала они выбрали тебя. Теперь добрались до нашей семьи.
Чувство вины душит меня.
— Я собрал деньги, — неожиданно говорит он. — В полицию я пока не обращался. Но обращусь сразу после того, как ты сообщишь им, что отвезешь выкуп.
— Что?
Он протягивает мне свой телефон:
— Оставь у себя. Мы поедем в полицию, а мама будет отслеживать твое местоположение через мой второй телефон. Если повезет, мы сможем выйти на этих ублюдков и взять их.
Их машина коротко пищит, багажник открывается. Он достает спортивную сумку и протягивает мне. Я закидываю ее на плечо, прекрасно понимая, что внутри денег больше, чем я вообще когда-либо держал в руках.
Он доверяет мне вернуть его дочь домой живой и невредимой.
Я медленно выдыхаю:
— И еще кое-что.
Оба смотрят на меня.
— Я люблю ее.
Они переглядываются, и мама усмехается:
— Так и знала.
Я шокировано смотрю на нее.
Она подталкивает меня к машине:
— Езжай. Обсудим это, когда Скарлетт будет в безопасности.
33. Скарлетт
Его глаза тут же находят мои, и сердце пропускает удар.
Кросс уверенно шагает вглубь старого завода с таким непринужденным видом, словно гуляет по кампусу. В руке у него спортивная сумка. Готова поспорить, если сильно прислушаться, можно услышать, как внутри шуршат пачки папиных денег.
— Ну наконец-то, — бросает Алекс, вставая передо мной.
— Ага, наконец-то, — повторяет второй.
Сердце уходит в пятки. Чем ближе Кросс, тем сильнее подступают слезы.
— Отпустите ее, — его голос звучит пугающе спокойно, и я цепляюсь за этот тон, будто он может меня защитить.
Смотрю мимо широких плеч мужчин на дверь, гадая, приедет ли полиция. Или отец. Но вокруг лишь огромное пространство с замершими заводскими станками и грязный бетонный пол.
— Отпустим, когда отдашь долг, — огрызается Джейсон.
— Здесь больше, чем я должен, — говорит Кросс. — За что еще пятьдесят тысяч?
Джейсон напрягается:
— За моральный ущерб. Твоя сучка-подружка полоснула меня по ноге.
Подавшись влево, я краем глаза вижу Кросса. Он крепче перехватывает сумку, желваки на его челюсти плотно сжаты.
— Есть что сказать, парень? — спрашивает Алекс. — Или покончим с этим?
Кросс бросает на меня взгляд, полный извинения. Он швыряет сумку через комнату, и та с