Искали пропавших панов или нет, нашли, или их исчезновение так и осталось тайной, Варя не узнала никогда.
Да и плевать ей было на грабителей и убийц. Туда и дорога!
* * *Двадцатое ноября — Мемель. Это уже Пруссия, но русские деньги и тут в ходу — на таможне взятку взяли, как миленькие.
Двадцать первое — Кенигсберг.
Варя чуточку погрустила, но время Калининграда еще не пришло, янтаря тут приличного тоже не купишь…
Ладно!
Вперед и только вперед.
Двадцать третье — Мариенбург! На следующий день — Данциг. Море, корабли, и дорога, дорога, дорога…
Люди, земли, чужая речь, половину которой Варя не понимала, чужая кухня, города, чем-то неуловимо похожие друг на друга — Варе все это было неважно!
Она сосредоточилась на своем — Париж! И чем скорее, тем лучше!
Тридцатое!
Берлин!
Еще не тот, который Варя видела в кинофильмах, и рейхстага тут нет, и Гитлер пока не завелся! Еще не случились мировые войны, ни первая, ни вторая, это совершенно непримечательный городишка. Что ж, пусть стоит.
Может, еще ничего такого и не случится? *
*- по тем временам Берлин был достаточно развитым городом, но Варе с точки зрения жителя 21-го века все равно он кажется жуткой деревней. Прим. авт.
Зато пахнет Берлин просто восхитительно. Сточными канавами. Такой общественно-туалетный Берлин.
Второе декабря — Дрезден! Ах, где вы, пастушки и пастушки, где ты, знаменитый фарфор. Даже если бы Варя и была в нем заинтересована — к черту! На этих ухабах любой фарфор разлетится в щепки!
В России плохие дороги?
А тут вообще одни направления! И ухабов тут, и загибов… протащить бы по ним либералов, хотя лучше не протаскивать. Человек должен быть способен к осознанию и исправлению, а после этих дорог они только в следующей жизни исправятся. Когда вместо либералов родятся крокодилами.
Никакой разницы между Пруссией и Саксонией Варя не ощутила. И канавы везде воняют, и дороги паршивые, и дома маленькие, и клопы… простите! Вот последнее — да, ощутимо!
По мере удаления от России клопы активизируются!
Какое-то время ехали вдоль Эльбы, потом свернули, Варя в ней тоже ничего особенного не увидела. Река и река. Что ж, Наполеон… а ведь родился уже! Надо про это не забыть!
Восьмое — Эрфурт! Повезло, по замерзшим дорогам, по первому снежку ехать получалось чуточку быстрее.
Двенадцатое — Франкфурт-на-Майне. Историк душу бы продал за эти впечатления, Варя отмечала только, что улицы города такие узкие, что по ним надо не ехать, а ходить. И лучше — боком. По некоторым в приличном платье уж и не походишь, все дома оботрешь!
Два камня неподалеку от Эйзенаха, которые по преданию были людьми. Местная легенда, про окаменевших влюбленных, которую рассказывают здесь с немалым удовольствием.
Совершенно неромантичная Варя злилась по другому поводу.
Вода.
Простая вода, которой тут не найдешь нормальной! Почему так много пьют вина? А чтобы не страдать от жестокого поноса. В цивилизованной-то стране принято сливать отходы… да, и в реки тоже. Тут даже колодезной водой можно отравиться, водоносный слой загрязнен капитально. А вино Варе пить не хотелось.
Приходилось кипятить воду по нескольку раз. Процеживать, кипятить, переливать, опять кипятить… по тем временам революционная мысль, но расстройством желудка не страдал никто. Бывшие солдаты весьма этому удивлялись, потом постепенно разговорились.
Варя рассказывала о микробах, о мельчайших зверях, которые живут вокруг, о том, как они попадают в раны, как вызывают горячку…
Она ж не знала, что это — открытие!
Солдаты тоже потихоньку рассказывали.
О походах, о сражениях… Варя слушала, чему-то ужасалась, что-то запоминала. Определенно, ей будет, что предложить этому миру. Главное, чтобы выслушать согласились.
Пятнадцатое — Мангейм.
Рейн Варю тоже не впечатлил. Но дороги тут, определенно, лучше, путешествие идет быстрее. А деньги брать не стесняются. И по-русски тут говорят многие.
Учим французский — и вперед!
Шестое — уже Швейцария.
Часов не заметно. Зато частенько слышна французская речь. Варя обнаружила, что многое понимает. Сама она говорила еще очень медленно, тщательно подбирая и выговаривая слова, да и с грамматикой у нее точно нелады, но это потом, потом! Главное — она может объясниться, пусть примитивно, но обед ей подали, и сколько денег спросили, она тоже поняла. И если вслушиваться, если собеседник не тараторит, она примерно соображает, что ей говорят.
Двенадцатое — Берн. И то, можно бы скорее, но… время еще есть! Немного, но есть!
Что запомнилось — деревушка Гриндельвальд. Правда, Дамблдора тут вообще нет, и в проекте нет. И хвост с ним, не очень-то и надо было!
В Альпы Варя не заворачивала. Рейхенбахский водопад, конечно, прекрасен, но время, время… хватит с нее и фильма о Холмсе.
Пятнадцатое — Женева.
Двадцатое — Лион!
Можно плыть по реке, но с кем оставить кибитку и прочее? Пришлось ехать по суше, это дольше.
Двадцать седьмое — Париж!
Наконец-то!
И теперь начинается все самое интересное!
Глава 5
* * *Париж!
Предместье Монмартр и Тампль, храм Святой Женевьевы, покровительницы Парижа, ах, и не снилась бедняге жуткая олимпиада. Нет еще Эйфелевой башни, триумфальной арки нет, да и до триумфа, как до Китая!
Зато хорошо виден l’Hôtel Royal des Invalides. В России такого не построили. *
*- королевский дом инвалидов. Прим.авт.
Париж показался Варе городом контрастов.
Есть грязные и запущенные улицы, но есть и шестиэтажные дома. По нынешним временам — модерн! Прогресс!
Новый мост и статуя того самого Генриха! Париж стоит мессы, да, Гена? Для тебя — стоил, но католики и гугеноты продолжают ненавидеть друг друга. Разве что режут уже не так активно.*
*- Тот самый, Генрих IV Наваррский. Остальное — см. историю. Личность крайне незаурядная. Прим. авт.
На Набережной Продрогших удалось снять две комнаты в одном из домов. Что ж! Для Вариных целей оно более, чем подходило. Конюшня при доме была, стоило дорого, но… это окупится!
Пан или пропал!
Нет!
Только выигрыш и только вперед!
Пале-Рояль, спектакли, пир… Варе, которая знала о том, что будет впереди, он казался пиром во время чумы. Но люди веселятся, люди не считают ни золото, ни любовников, люди счастливы! Что ж!
Пусть радуются! Как сказал мудрый — только после твоей смерти узнают, был ли ты счастлив!
Тюильри, Елисейские поля, каменные мосты — и груды мусора. И тухлятина, а когда дождь — по улицам струятся потоки грязи. Что ж, в этом отношении Франция не сильно изменилась.
Варя отдыхала целых два дня, еще три дня они ездили по Парижу, а потом…
Потом она собрала военный совет.
* * *Совет проходил на улице. Кстати — в садах Тюильри. Скамейка вполне подошла для совещания, все лучше, чем в доходном доме, в котором постоянно кто-то да толчется у тебя под дверью. Ах, французы весьма любопытны. Понять их можно, но… делиться своими планами с кем попало Варя не хотела. Даже полностью их не озвучивала, даже сейчас.
Частично.
И только со своими людьми.
— Сегодня у нас второе января. Времени остается немного, и у меня к вам огромная просьба. Сейчас начнется все самое интересное. Если мы сделаем то, что я хочу, будем все обеспечены до самой старости. Сможете купить себе трактиры, если захотите, осесть, жениться, — Варя говорила серьезно. — Матвей и Игнат, у вас будет достаточно денег, чтобы выкупить не только своих родных — всю деревню с землею. Даша, ты сможешь жить, не беспокоясь о завтрашнем дне. Не знаю, захотите ли вы далее оставаться рядом со мной, но доли ваши вам отдам честно до последнего золотого.
— Вы, барыня, кого-то ограбить хотите?
Самым догадливым оказался Матвей. Впрочем, крепостной, не значит — глупый.