В другом плане шли поиски этого же художника, когда он работал над эскизами для «Дон-Кихота». Там поиски были более сложные. Ведь в Испании он не бывал…
Художник два месяца не брал в руки ни кисти, ни карандаша. Он изучал историю искусства Испании. Ему хотелось установить, откуда в испанскую архитектуру пришли элементы горизонтального построения, резко отличающегося от готики, с ее устремлением вверх. За эскизы художник сел только тогда, когда точно определил, что горизонтальность — отголосок былого влияния арабской культуры. Решив этот искусствоведческий вопрос, Еней приступил к практической работе.
Успеху фильма «Дон-Кихот» способствовали и рисунки другого художника, специально приглашенного для разработки эскиза костюмов. Но эта скромная на первый взгляд задача оказалась очень трудоемкой.
Прежде чем определить покрой и фасон одежды героев давней эпохи, надо было понять, осмыслить суть художественных образов, увидеть их с позиций сегодняшнего дня.
Искусство художника проявляется в кинематографии чрезвычайно разнообразно. Иногда слово художника становится решающим при выборе места натурных съемок. С этим мы столкнулись в фильме «В дни Октября». В съемочной группе долго думали, где снимать эпизод окружения Зимнего дворца революционными отрядами.
Согласно сценарию, эта сцена происходит на Невском проспекте, рядом с Мойкой. Опыт подсказывал, что съемки у Мойки на натуре будут крайне сложными. Здесь в кадр должна была попасть вся перспектива проспекта, совсем не похожего на Невский 1917 года. Сколько надо установить бутафорских трамвайных столбов, сколько квадратных метров асфальта придется «гримировать». А частные вывески, а старые витрины!.. Ничего этого сейчас нет и в помине!
Кто-то предложил построить декорацию Невского и мостика через Мойку в павильоне. Но разве передашь в закрытом помещении размах, широту и трехкилометровую протяженность проспекта!
Вместе со всеми думал о предстоящих съемках и художник. Он, казалось, бесцельно бродил по городу, что-то сравнивал, к чему-то присматривался. Побывал он и на Васильевском острове. Возвращаясь по мосту Лейтенанта Шмидта, он посмотрел назад и остановился. Глаза художника, перед которыми неотступно стоял облик старого, дореволюционного Невского проспекта, каким он представлялся ему по документальным фотографиям тех лет, уловили в набережной Васильевского острова слева от моста какие-то знакомые контуры. Трамвайные столбы, старая мостовая, классические очертания здания, силуэт церкви вдали…
«Да ведь это Невский!» — удивился художник.
Мысль заработала лихорадочно быстро. Если прикрыть Неву декорацией домов, подрисовать верхние этажи жилых строений и церковь, то всякий подумает, что снят настоящий Невский. Здание между двух линий будет принято за угловой дом, выходящий на проезд к Дворцовой площади. Церковь заменит Адмиралтейство. Ну, а мост через Мойку легко построить на набережной… Предложение художника было принято. Съемочная группа приехала на Васильевский остров и сняла, с последующей дорисовкой кадры окружения Зимнего дворца.
Звукооператор
Профессия звукооператора — самая молодая в кинематографии. Ей недавно исполнилось 30 лет. Но, несмотря на молодость, «звуковики» уже успели обзавестись сложнейшей аппаратурой, богатой фонотекой и сумели накопить значительный опыт.
Если оператор помогает создать, а затем фиксирует зрительный образ, то звукооператор восполняет его звуком. Для этой цели звукооператор использует звукозаписывающую и воспроизводящую звук аппаратуру. На пленку может быть записано все, что слышит человеческое ухо. Но встречаются на практике случаи, когда воспроизвести какой-нибудь шум или звук непосредственно на съемке невозможно. Тогда на помощь звукооператору приходит фонотека или звукооформитель.
В фонотеке хранятся записи наиболее редких шумов и звуков: например, — артиллерийская канонада, треск пулеметов, колокольный звон, раскаты грома, рев водопада. Эти звуки не всегда находятся «под рукой», их не запишешь в нужный момент. Поэтому они и хранятся про запас. Потребовалась для фильма артиллерийская канонада. Не вызывать же ради звукозаписи артиллерийский полк! Лучше воспользоваться готовой лентой, записанной, может быть, еще во время Великой Отечественной войны.
Звукооформитель — это мастер воспроизводить звуки искусственным путем. Его «продукция» — цокот копыт, шум дождя, пение соловья, собачий лай, петушиное «кукареку!» и всякое другое.
Но и записи фонотеки, и имитации звукооформителя — подсобные средства. Вся основная работа над звуком проводится непосредственно на съемке.
Звукооператору и его помощникам заранее известно, где во время съемок будут находиться актеры. К этим местам подводятся микрофоны. Их надо установить так, чтобы они не попали в кадр, но были вблизи говорящих. Обычно микрофоны подвешены к длинной раздвижной трубке. Она свободно передвигается над артистами, улавливая микрофоном каждую реплику. Съемка и запись звука в ателье почти всегда производится одновременно, как говорят, синхронно. Основное требование звукозаписи — полное отсутствие посторонних шумов. В павильоне это требование можно выполнить.
Что касается работы вне студии, то шумы неизбежны уже потому, что съемочная группа вынуждена для освещения площадки и объектов везти с собой передвижную электростанцию. Ее монотонный шум не позволяет звукооператору включить свою аппаратуру. В этом случае звук, сопутствующий кадру, записывается после, а иногда и до съемок.
Но вернемся к истокам звукового кино.
В 1929 году кинематограф обогатился еще одним выразительным художественным средством — звуком. Одним из первых звукооператоров «Ленфильма» был И. Волк. Влюбленный в свою профессию, он считает, что за последние тридцать лет ничто в кинематографии не развивалось так быстро, как техника и приемы звукозаписи.
— Не спорьте! — убежденно сказал он, когда мы попробовали усомниться. — Все познается в сравнении. Возьмите и сравните! Что мы сейчас видим на съемке? Над актерами скользит «журавль» с микрофоном — это единственный признак присутствия звукооператора. Вся остальная работа делается незримо и бесшумно. А раньше? Да вы бы расхохотались, понаблюдав за съемкой первых звуковых фильмов! Хотя нам, звукооператорам, было не до смеха…
Волк озвучивал картину «Одна», поставленную в 1931 году. Аппаратура помещалась тогда в прилегающей к ателье комнате. Звукооператор сквозь окошко следил за съемкой. В павильоне разыгрывался сценарный эпизод, но рядом с актерами не было привычной кинокамеры. Аппарат, который сильно шумел, и оператор находились в закрытой будке на колесах. Через застекленную прорезь виднелся объектив. Рабочие перекатывали будку с места на место.
Но вот один из актеров громко выкрикнул очередную реплику. Волк не успел переключить усилитель, и металлический вибрирующий волосок в записывающем аппарате лопнул.
— Стоп! — кричит звукооператор.
Съемки прерываются. Режиссер укоризненно поглядывает на Волка. Оператор вылезает из своей «конуры» и вытирает лоб, покрытый испариной: в будке душно и жарко.
Начинается ремонт. Когда аппарат починили, звукооператор делает пробную запись. К несчастью, какой-то неосторожный плотник роняет