Установка декораций, способ и яркость освещения, грим актеров, маршрут движения аппарата — ни одна из этих проблем не может решаться без оператора. Не случайно профессию оператора называют самой кинематографической. Режиссер и художник, декоратор и пиротехник, осветитель и гример, реквизитор и костюмер существуют как в кино, так и в театре. А оператора можно встретить только на киностудии.
Вот что говорил один из выдающихся мастеров операторского искусства — А. Москвин — о своей профессии: «Я снял за свою жизнь около миллиона метров пленки и могу с уверенностью сказать, что установить в профессии оператора границы между наукой, техникой и искусством — невозможно. Эта профессия — сплошь техника и одновременно — искусство. Без техники киносъемки немыслимо мастерство оператора. Оно начинается там, где возможности техники направлены на решение правильно понятых и осмысленных задач всей постановки. Поэтому владеть техникой, уметь подчинить ее, управлять ею — в этом, в конечном счете, и состоит искусство оператора».
Куда только не приходится забираться кинооператору!
Непосредственно с работой оператора мы постараемся познакомить вас на примере автора только что приведенной цитаты.
Часто на киностудиях говорят о том или ином операторе, что он не умеет снимать на натуре или наоборот — чувствует себя неуверенно в павильоне, в условиях искусственного света и декораций. Некоторые операторы действительно являются приверженцами чего-нибудь одного — съемок на улице или работы в павильоне. Им, безусловно, приходится снимать кадры и там, и тут, но это вынужденное действие. Была бы их воля и возможность, они снимали бы весь фильм целиком либо на натуре, либо в ателье студии.
Про Москвина говорили, что он мастер павильонных съемок. Может быть, сам Андрей Николаевич Москвин способствовал распространению такого мнения тем, что неоднократно с грубоватой прямотой говаривал: «Натура — дура!» Услышав это заявление, посторонние удивлялись, а те, кто сталкивался с Москвиным часто, понимали, что за грубыми словами скрывается уважительное, заботливое отношение к актерам. Москвин прекрасно знал, что снимать на натуре — значит порой часами заставлять актера быть в напряжении. Не вовремя наплывшая тучка, непредусмотренный дождь или снег, ветер, налетевший вопреки «сценарной погоде», — все это и десятки других явлений, не подчиненных воле оператора, заставляли Москвина столь отрицательно высказываться о натуре. Он не мог терпеть простоя, не мог спокойно видеть актеров, которым приходилось тратить много сил, чтобы во время вынужденного томительного перерыва не «размагнититься».
Это была единственная причина, заставлявшая Москвина «ругать» натуру. Он ее не боялся и умел использовать преимущества и преодолевать трудности натурных съемок. Вот несколько примеров, которые доказывают, что Москвин был мастером не только павильонных, но и натурных съемок.
Работали над картиной «Над Неманом рассвет». На закате солнца снималась одна из лучших и труднейших сцен — у костра. Часть кадров уже легла на пленку. В самый ответственный момент хлынул дождь. Солнечную полоску, которая уже была зафиксирована на пленке, слизнуло с неба мгновенно. Все понимали, что случилась беда. Когда еще выдастся такой же погожий вечер с таким же закатом! А если и выдастся, — будет ли подобная полоска на небе? Без нее дальнейшие съемки невозможны. Зрители сразу заметят, что небо не то!
Унылые стояли вокруг оператора члены съемочной группы.
Москвин молча вырезал красную полоску, быстро пристроил ее перед объективом, с минуту не отрывался от кинокамеры и наконец произнес коротко: «Получится!» Эпизод досняли до конца и не верили в удачу до тех пор, пока не посмотрели готовый материал. Отличить куски, снятые до дождя, от тех, которые Москвин снял с помощью особого освещения и красной полоски, было невозможно: то же небо на закате, та же полоска — прощальный привет заходящего солнца.
В другой раз неприятный казус произошел на картине «Дама с собачкой».
Можно спорить, что труднее — съемки в павильоне или съемки на натуре. Но никто не рискнет оспаривать тот факт, что съемки в павильоне под натуру — наиболее сложная операторская задача. Имеется в виду не ремесленничество, а первоклассная операторская работа, при которой два соседних кадра, снятых один — в павильоне, а другой — на натуре, полностью совпадают в самых тончайших оттенках. Всякому ясно, что добиться такого совпадения под силу лишь выдающемуся оператору, превосходно владеющему «секретами» как павильонных, так и натурных съемок.
Чтобы показать в «Даме с собачкой» море, горы, безбрежное пространство неба, было решено выехать на натуру. Обычно такие кадры в павильоне получаются плохо: без воздуха, без размаха, без широкого, свободного дыхания природы.
Все шло нормально. И вдруг на съемочную группу обрушилось два удара. Из цеха обработки пленки сообщили, что большинство снятых на натуре кадров испорчено — пленка оказалась с фабричным браком. Первое, о чем подумали режиссер и оператор, — о погоде: даст ли она возможность переснять кадры. Погода была обнадеживающая. Но тут кинематографистов ожидал второй удар: серьезно заболел артист А. Баталов.
Казалось, все графики и планы рухнули. Надо было прекращать работу над картиной и ждать будущего года, когда вернется летняя натура. К тому времени и Баталов безусловно поправился бы. Но Москвин предложил другой выход. Часть кадров, в которых Баталов снимался со спины, была переснята на натуре, пока позволяла погода; причем вместо Баталова его роль здесь исполнял дублер. Вторую часть испорченных кадров, в которых мы видим лицо героя, переснимали значительно позже — в павильоне, когда артист выздоровел.
Пленку смонтировали. Кадры, снятые на натуре, легли вперемежку с павильонными кадрами. И вот на экране — знойное небо в дымке, море, солнце, горы… И которые из них настоящие, а какие москвинские, не скажет ни один из самых придирчивых критиков.
Художник пишет маслом, рисует карандашом. Скульптор режет по камню, лепит из глины. Кинооператор и пишет, и лепит, и рисует светом — это его универсальная палитра. Москвинская палитра — одна из самых богатейших. Но опыт пришел к нему не сразу.
Заглянем в далекие двадцатые годы. Уже тогда Москвин воспитал в себе острое чувство на все, даже случайные световые сочетания. Большинство операторов того времени использовало свет самым простым образом и видело в нем лишь необходимое условие фотографирования. А Москвин чуть ли не с первых своих картин стремился использовать