Смена тачек меня уже пару лет, как перестала вставлять, как и многое другое. Вообще, когда бабок на всё хватает, получать удовольствие от жизни становится проблемой.
— Нет, пусть ещё постоит, — буркаю я, вылезая из-за руля. — Подумаю.
В тачку я сажусь ещё более злой, чем приехал. Хотел настроение себе поднять — а хер там, не вышло.
На часах половина девятого. Куда себя деть — непонятно. В «Монро» катить рано — у Эммы ещё смена не закончилась, на заводе тоже нехуй делать, домой ехать не вариант: туда по пробкам пока допрёшься, обратно в город возвращаться не захочется.
Я, блядь, терпеть не могу находиться один, когда не занят. Раньше хоть Дианка со мной везде таскалась. Даже если просто рядом в машине сидела, мне было нормально.
А сейчас я себя шкурой чувствую неприкаянной. Надо в зал, что ли, пойти и плавать снова начать. Бассейн врач-дедок один посоветовал, к которому меня Дианка с перепугу притащила, когда однажды давление под двести скакануло. Сказал, что такому психу, как я, расслабление показано и плавание, мол, это самый безопасный и полезный вид спорта.
Я тогда чуток зассал, что инсульт ебанёт, купил себе абонемент в блатной СПА и месяц, как ихтиандр плавал. Реально лучше спать стал, и люди бесить стали меньше. Особенно утром чувствовалось на трассе. Перехотелось каждую спящую черепаху за рулём разъебать.
В общем, пока здравая мысль от меня не ушла, звоню в этот СПА и оплачиваю годовой абонемент вместе с тренажёркой. После, разворачиваю тачку к ресторану и тащусь еле-еле, чтобы время растянуть. Дорогой пизжу с Эриком — этот, оказывается, с женой разосрался из-за того, что та с детским кружком налажала. Узнал, что заранее было сделано объявление, но эта корова проморгала.
Короче, на фоне их ругачки у Эрика резко возникло желание накатить. Может, и хорошо, что я весь этот план с ужином заранее придумал — иначе хана бы пришла моему воздержанию.
К ресторану я, как бы медленно ни тащился, подкатываю в начале десятого. Жрать всё ещё неохота, а полчаса торчать у дверей, как обосранный Ромео — тоже не комильфо. Поэтому, придумываю себе ещё одно дело и тащусь на заправку. По дороге-то, блядь, не мог. Там, как обычно, образовалась очередь, и к ресторану я возвращаюсь только в начале одиннадцатого.
И как раз вовремя. Персонал высыпает с заднего двора гуськом. Трое официанток идут первыми, Эмма и админ тащатся позади.
Не, шкет точно неровно к ней дышит. Вон, как наклоняется, чтобы не дай бог слова не пропустить.
Я опускаю боковое окно и громко её окликаю. Так, чтобы девки подпрыгнули, а админ отскочил на метр.
При виде меня Эмма округляет глаза и останавливается, как вкопанная. Любую из троих клуш помани — сиганут на пассажирское не глядя, а эта испуганно таращится.
Через пару секунд, правда, отмирает и семенит к машине. Разволновалась, щёки даже в темноте красные.
— А вы почему здесь стоите? — блеет она, снова переходя на «вы».
— За тобой приехал. Приглашал же на ужин.
— Я ведь сказала, что подумаю, — и смотрит с укором.
— Так времени-то прошло?
— У меня могли быть другие планы.
— С ним, что ли? — я киваю на шкета, который растерянно на нас пялится.
— Ярослав тут ни при чём. Просто…
— Так у тебя есть другие планы или ты цену себе набиваешь? — раздражённо уточняю я.
— Я не набиваю. Просто говорю, что некрасиво ставить меня перед фактом.
— Мне когда в голову что-то стреляет, я не рассуждаю, как это выглядит. Захотел лично приехать — взял и приехал. Так что, ужинать со мной поедешь? Или домой назло попилишь на маршрутке?
Она хмурится, перетаптывается с ноги на ногу. Сто пудов, планов у неё никаких нет, но уж очень хочется цену себе набить и меня на место поставить. Дебильная бабская привычка. Если не хотела бы — сходу бы срезала. А если хочется — чего сиськи-то мять. Просто садись.
— Давай, — поторапливаю, зная, что некоторым девкам прямо надо, чтобы их поуговаривали. — Сказал же, не обижу.
— Хорошо, я сяду, — медленно выговаривает она, пожевав губу. — Но только потому, что мне жалко потраченного тобой времени.
Пока она гордо топает к водительской двери, её подружки-официантки уже вовсю перемывают ей кости. Ну и что толку злиться? Даже не будь Эммы, ни одну из этих крокодилиц я с самого глубокого перепоя к себе в тачку не посадил бы.
— И давай сразу договоримся, — приземлившись на соседнее кресло, Эмма сверлит меня взглядом училки. — После ужина ты отвезешь меня домой, и впредь без предупреждения заезжать за мной не будешь.
Стиснув зубы, я врубаю передачу и скатываюсь с обочины. Ебать, какая соплюха гордая.
13
При подъезде к рестику Эмма начинает резко нервничать и сопеть, хотя до этого сидела смирно.
— А меня туда точно пустят?.. — она испуганно косится на бентли у входа. — Я же после смены… Особо не наряжалась.
— Да похуй, не парься, — успокаиваю я. — Главное, что не в трениках. Только кольцо можешь снять.
Она снова накрывает кольцо ладонью, будто боится, что я его стащу с неё силком, и стоит мне припарковаться, начинает истерично дёргать дверную ручку.
— Харе кипишить, — ворчу я, снимая автоблокировку. — Ты же не в «Москвиче».
Она сразу сникает, руки — на колени, и замирает.
— Извини. Просто дверь не поддавалась, и я занервничала.
— Если бы я хотел тебя трахнуть в машине, поехали бы в лесок гулять, а не в центр, — усмехаюсь я. — Выходи давай. Голодная, стопудово.
На улице Эмма выглядит посмелее: плечи расправила, подбородок задрала. Похоже, реально побаивается со мной наедине находиться, даже несмотря на то, что веду себя прилично.
На ресепшене сегодня, как назло, Полина. При виде меня подпрыгивает вместе с сиськами, но потом видит прицеп и тут же сдувается.
Я недели три назад у них нажрался вусмерть. Чтобы домой не тащиться, снял отель через дорогу и её с собой прихватил. Полночи раком драл, но так и не кончил. А утром, перед тем как упиздовать на смену, она мне телефон свой всучила. Я, конечно, не воспользовался.
— Добрый вечер! Рады видеть в нашем заведении, — бубнит, глядя мимо. — Вы бронировали стол?
Два года к ним хожу, как на работу, и не бронировал ни разу. И она, блядь, об этом прекрасно знает.
— Не бронировал, —