— Гойда-а-а!!!
Несколько десятков луженых глоток издали отчаянный казачий клич. Но, поднявшись на еще более высокую горку трупов, через тур неожиданно ловко перепрыгнул юркий, верткий татарин. Он оказался ближе к Алексею — и прежде, чем сын боярский успел бы среагировать, просто сбил его ударом плеча, столкнув с воза… Сергий попытался достать противника коротким тычком елмани, заточенной с двух сторон — но неожиданно нарвался на грамотную защиту. Враг парировал укол в сторону собственным ударом — и на противоходе едва не достал плечо стрельца!
Гольтяев только и успел шарахнуться назад, неловко перекрывшись… А вслед за татарином на воз полез еще один басурманин.
— Умри-и, свинья русский!!!
Верткий степняк злобно ощерился, выплюнув в лицо Гольтяева страшное (по своим меркам) оскорбление. Но вслед за бранью, откровенно воняющей гнилыми зубами, в Сергия полетел и вражеский клинок… Что впрочем, так и не достиг цели:
— А-а-а-а-а!
В левое бедро крымчака глубоко вошел засапожный нож — Микитка, распластавшись на дне телеги, вогнал его в плоть вражины по самую рукоять! А когда раненый оступился, замахнувшись для удара по новику, его горло перехватила сабля Гольтяева… После чего на воз вдруг легко вспрыгнул — да практически взлетел свежий, явно не бывший в сече казак:
— Стрельцы, уходите! Вам приказ отступить к пушкарям! Быстрее, мы сменим!
Сейчас Гольтяева не было нужды упрашивать; быстро подхватив раненого товарища под плечо, он помог Микитке спуститься с воза — в то время как над головами стрельцов уже отчаянно зазвенела сталь… Казаки, ведомые крепким, плечистым атаманом с черной бородой, немедленно вступили в схватку на стене! А новика придержал Алексей, не дав последнему упасть — и кивнув голове на прощанье, сын боярский вновь полез на воз.
— Голова, слышишь? Дай что скажу…
— Да слышу, слышу… Погоди, Микитка. Стрельцы! Все ко мне! Приказ Гольтяева — отступаем к пушкам! За мной, отступаем назад!!!
Большинство пушек московского наряда давно уже оттащили от стены гуляй-города — на турах оставались разве что легкие тюфяки, закрепленные в вертлюгах. Голова стрельцов понимал это так — когда татары перемахнут возы, опрокинув остатки русских пешцев, их еще успеет встретить залп картечи в упор… После чего татар атакуют конные дети боярские, прижимая прорвавшихся к стене табора.
Однако сейчас Сергий увидел лишь небольшую часть русской конницы, а также немецких наемников — и знамена передового полка Дмитрия Хворостинина. Да, часть всадников сторожевого полка давно уже спешились, крепя оборону гуляй-городе… В тоже время тех донских казаков и наемных черкасов, не имеющих пищалей, воеводы временно придержали — пустив их на стену в самый острый момент битвы!
Но где же всадники Большого полка — и остатки кавалерии правой руки, да полк левой в полном составе⁈
— Голова, послушай…
— Слушаю, Микита.
— Предупреди… Только вспомнил… Предупреди Черкашенина, чтобы сына своего и прочих казаков на торг Азовский не пускал. Не простят донцам поганые этого дня — схватят и казнят казаков… Скажи, что слышал это от верного человека… Предупреди обязательно, слышишь⁈
— Ты чего, новик? Бредишь, что ли⁈
Но молодой стрелец уже ничего не ответил — а тело его вдруг стало вдвое тяжелее. Впал в беспамятство, бедняга — и обмяк…
— Не робей, Микита, сейчас до пушек тебя дотащу, а уж там…
Что «уже там» приказный голова, однако, не вполне понимал. Ему оставалось лишь уложить раненого на землю — после чего вновь вступить в командование своими стрельцами! Точнее, уцелевшей половиной своего приказа. Больно сеча на стене жаркая… В голове вдруг быстро промелькнуло, что с донским атаманом все же придется поговорить — бредил новик или нет, но если умрет, то это будет его последняя воля. Придется как-то это подать… Может, что слышал от кого из татар в бою? Почему бы и нет… В конце концов, если и поберегутся казаки лишний раз — хуже от того точно не будет.
— Стрельцы, порох на полку! Заряжай…
Князь Дмитрий Хворостинин нервно перебирал пальцами по рукоятке воеводского пернача — оружия не только парадного, но и совершенно убийственного. Он напряженно ожидал условный сигнал — и все равно едва ли не пропустил момент, когда внизу справа послышался отдаленный вой рожков… После чего князь как-то весело даже, и с нетерпением воскликнул:
— Стрельцы и пушкари — вперед, к стене! Казаки — открывай проход!
Сегодня, едва завидев огромную толпу спешенных татар, идущих на штурм гуляй-города, Хворостинин вместе с Воротынским разработали дерзкий — но имеющий все шансы на успех план. Пока пищальники из числа стрельцов и казаков защищают стену и перемалывают татар с янычарами, Михаил Иванович собрался вывести из табора большую часть кавалерии — и обойти штурмующих по заросшей, скрытой от глаз врага лощине… После чего Воротынский собирался ударить и в спину крымчакам, и по ханской ставке — справедливо уверенный в том, что Девлет-Гирей в сложившихся обстоятельствах однозначно побежит! А видя бегство хана и его свиты, побегут, давя друг друга, и прочие татары…
Тем более, что внезапная атака Большого полка вполне могла сойти за появление на поле боя русского подкрепления — а то и самого царя! И именно поэтому ратники Воротынского должны были пойти в бой с кличем «Москва!» — ибо это есть клич-ясак московских полков самого царя… А ведь оба воеводы даже не знали о попытке Юрия Токмакова снять осаду гуляй-города ложным донесением — и подметным письмом!
Как не знали они и про подвиг Василия Плещеева, отдавшего жизнь свою за други своя…
Но вот гулко загудел княжеский рог — и, обтекая лес, на поле боя вдруг появилась многочисленная русская конница, загремев сотнями зычных криков:
— МОСКВА-А-А!!!
— Не может быть… Не может быть! Остановите их! Защищайте своего хана! Защищайте меня!!!
Девлет-Гирей не мог не увидеть атаки Большого полка — и, толком не разобравшись в происходящим, тотчас повернул коня… Гонец урусов не врал — царь Иван внезапно явился на поле боя, уничтожив все татарские дозоры!
Именно так думал некогда грозный хан — спасая себя, и совершенно позабыв не только про пленного Дивей-мурзу, но и про сыновей своих, подгоняющих нукеров на штурм. И про неопытного еще в ратном деле внука, и зятя… Честно возглавившего гвардию сейменов — и попытавшегося задержать удар Большого полка.
Но куда там… На сей раз силы были не равны именно в русскую пользу!
Звук боевых рогов за спиной услышали и татары. Многие оглянулись — и в ужасе увидели тысячи всадников, разворачивающихся для атаки, и бегство своего хана! А когда на холме вдруг загремел залп рейтар Юрия Францбекова, и сквозь открытый проход в стене гуляй-города атаковал передовой полк Хворостинина… Атаковал под слитный залп пушек — и уцелевших пищальников! Вот тогда огромная масса пеших татар отчаянно ломанулась назад, от стены табора — давя друг друга во время бегства.
Однако же пешему от конного не убежать. И уже вскоре пернач воеводы Хворостинина вновь окрасился кровью поганых…
Ведь кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет!
*Считается, что легендарный покоритель Сибири действительно участвовал в битве при Молодях, как и некоторые его атаманы — например, Матвей Мещеряк, основатель уральского казачества. Также Ермак честно дрался на полях сражений Ливонской войны.
Эпилог
— Шаг вперёд! Левой, левой! Шаг вперёд… Стоим! Отражение конницы!
Пикинеры первой линии вонзают в землю древка своих пик, упирая их в первый снег втоком — тыльной частью копья. После чего склоняют их под углом градусов в тридцать по направлению к воображаемым всадникам… Мне есть чем гордиться — приём выполняется быстро и синхронно. Каждый ратник вспомнил, что нужно выдвинуть вперёд левую ногу — в то время как заостренный вток древка упирается в землю буквально у самой стопы правой ноги. Та словно подпирает копье! Головы в шишаках опять же, наклонили — так, чтобы подставить под вражеский удар именно железо… И удерживают древка пик именно левой рукой — оставляю правую свободной для оружия ближнего боя.