— Вот теперь можно, — распорядился Паскаль шепотом. — Это снотворное действует не сразу, зато наверняка. Я выяснил, где эта ваша карта. Жанна сказала, что выживет вас из замка любым способом и что у нее есть пудовое доказательство, что вы — не та, за кого себя выдаете. А потом она поделилась, что носит эту вещь близко к сердцу. Так что, Катрин, нам придется обыскать Деборо. То есть вам…
Мне? Обыскивать экономку? Я даже скривилась от отвращения. Видимо, юноша заметил выражение моего лица и беззвучно расхохотался, хватаясь за живот.
— Не смейся, Паскаль! Я не хочу ее обыскивать!
— А улику вернуть хотите? — задал резонный вопрос мой влюбленный стражник. — Не мне же ее осматривать. Вы все-таки обе — женщины. К тому же, кому, как не вам, лучше знать, как выглядит то, что вы ищете.
Спорить было глупо. Паскаль был во всем прав. А может, ну ее, эту карту? — мелькнула в моем мозгу трусливая мысль. Но я осадила себя — повела себя безответственно, бросив кредитку в узел с вещами, так теперь не ной! Я собралась с духом, согласно кивнула Паскалю, что означало: «хорошо», и спросила:
— Ты пойдешь со мной?
— Думаю, мне лучше остаться здесь. И если кто-то пойдет по коридору, смогу отвлечь его.
Это было правильно. Да и чем мне поможет Паскаль? Боже, взмолилась я, надеюсь, «у сердца» — это буквально и моя многострадальная зарплатная карточка в приличном месте. Ну, хотя бы в относительно приличном.
У двери, находясь в ужасном смятении, я тихонько перекрестилась, даже не осознавая этого жеста. Все мысли были устремлены к тому, что мне предстоит сделать. Тихонько отворив дверь, я вошла в темную комнату. Предусмотрительный Паскаль даже свечи затушил, чтобы не загорелось случайно. Освещал помещение только отблеск огня в небольшом камине.
На столике у окна я разобрала остатки гулянки — пару стаканов и пустую бутыль из-под вина. На кровати, упав как попало на матрац, прямо в одежде храпела Вобла.
Стараясь даже не дышать, а уж ступать тем более неслышно, я подкралась к кушетке. Жанна, раскинув руки навзничь, спала тревожным сном. Так, прикинула я, где могла бы быть карточка? Паскаль сказал «у сердца». Вероятнее всего, она прятала мою кредитку в лифе. Там место надежнее кармана, зашнурованный лиф держит грудь. Я постояла несколько секунд, пытаясь смириться с тем что мне придется облапать корсет Воблы. А что делать? Главное, чтобы не под юбкой.
Осторожно я потерла руки друг о друга, согревая пальцы, чтобы ненароком не разбудить свою соперницу, а потом склонилась над спящей и, коснувшись завязок ее лифа, осторожно дернула их. Шнурок, завязанный спереди, поддался, расслабляя корсет. Фух! Один этап закончен! Осталось понять, где злосчастная карта? Я стала аккуратно ощупывать ткань корсета, чтобы понять, где прячется пластиковый прямоугольник. Касалась, а сама поглядывала, не проснулась ли экономка. Ощупав правую сторону лифа, я переключилась на левую грудь. Стоп! Вот тут, действительно у сердца я смогла различить жесткую прямоугольную карточку. Блин, если не касаться груди Жанны, то за оборками и самим корсетом никогда его не распознать.
Аллилуйя! Мои усилия оказались не напрасны. Карта тут, действительно у сердца. Осталось лишь просунуть руку под корсет (Боже!), и вынуть улику. Я замерла, унимая собственное колотящееся сердце. Как пересилить себя и залезть Жанне в это подобие лифчика? Карта была невозможно близко и в то же время бесконечно далеко от меня. Может, черт с ней, с кредиткой? Я не могу! Я никогда не лапала женщин. Я не хочу! — вопила внутри меня какая-то упрямая часть. Но я приказала ей заткнуться, ибо выбора не было.
Вдохнув глубоко, сунула руку под рубаху и корсет, стараясь не касаться кожи. Осторожно подцепила кусок пластика за уголок и потянула вверх, вынимая.
Карта была уже в моих руках, а я внутренне ликовала и плясала жигу, когда Жанна вдруг завозилась и открыла глаза, глядя безумным взглядом сквозь меня.
Глава 43. Колыбельная для Воблы
— Франсуа, это ты, милый? — спросила Жанна пьяно.
Меня чуть не затошнило в прямом смысле то ли от упоминания имени виконта, то ли от страха. Захотелось двинуть Вобле по лбу, вцепиться в ее рыбье лицо, но я сдержалась. Отстранилась подальше, скрывая лицо в тени и, превозмогая собственный порыв вскочить и бежать из комнаты Жанны, прошептала:
— Тшш, спи! — будто убаюкивая экономку. Сжала кредитку в ладони, а второй, свободной рукой слегка коснулась плеча Воблы, поглаживая. — Тихо, спи.
— Ах, это не ты, — пробормотала Жанна расстроено и зевнула, закрывая глаза. — Мне снится эта дрянь. Ничего, я с ней разбе… — недоговорила моя заклятая «подружка», гадко хихикнула, повернулась на бок и захрапела на всю комнату.
Я напряженно сглотнула, а на лбу, кажется, даже капельки пота выступили. Тихо, Катя! Только тихо! Кажется, пронесло!
Тихо-тихо, стараясь не издать ни малейшего лишнего звука, я отпрянула от топчана, на котором задрыхла Деборо, осторожно выпрямилась и, зажимая кредитку в руке, словно это — самая важная вещь моей жизни, попятилась назад. Через мгновение я уже была в коридоре, осторожно прикрыв дверь комнаты. Паскаль, который караулил меня у входа и нервно топтался рядом, бросился ко мне.
— Вы забрали? Нашли? — зашептал он горячо мне в ухо.
Я воровато оглянулась, как будто за нами кто-то мог следить, и потянула его за собой, к лестнице. В комнату вести мальчишку побоялась, не ровен час кто-то заметит его выходящим от меня или Жанна услышит болтовню за стеной и проснется.
Сердце стучало, как бешеное, пока мы спускались по крутой каменной лестнице. Привычным маршрутом мы бежали на кухню, где в этот поздний час никого не должно было быть. К тому же мне нужен был огонь.
Так и было. На кухне царила привычная тишина. И только огонь в очаге бросал отсвет на медные, начищенные до блеска, сковороды и котелки.
На кухне меня наконец отпустило. Руки затряслись мелкой дрожью, ноги ослабли, и я опустилась на лавку, стараясь отдышаться.
— Ну что, мадам? У вас получилось?
Не говоря ни слова, я кивнула и положила на стол проклятую карточку, которую до тех пор сжимала в ладони.
— Я могу взглянуть? — отчего-то шепотом спросил мальчишка. — Это оно?
Я усмехнулась.
— Да. Оно.
Паскаль поднял тонкую пластинку со стола и повертел ее перед глазами, близоруко прищуриваясь.
— Филигранная работа, однако. Такая тонкая и ровная. А где же ваше имя?
Я взяла карту и показала гравировку, выдавленную на пластике.
— ХитровО? — пытался разобрать юноша. Ох, он еще и видит плохо. Интересно, какой у него минус?
— ХитрОвА. — исправила я, говоря по-русски. — Екатерина Хитрова.
— Необычная фамилия. В вашем царстве все такие?
Я пожала плечами:
— Разные есть, и такие, и другие. Расскажу на досуге. А сейчас нужно ее уничтожить.
— И что вы будете с ней делать, миледи? — не понимал Паскаль.
— Вот что. — Я взяла карту и подошла к очагу.
Как хорошо, что есть огонь, не придется тащиться к выгребной яме. Секунда и кусочек пластика полетел в костер, от высоких температур скукоживаясь и расплавляясь. И вместе с ним сейчас в огне горели мои страхи и тревоги о своем будущем.
— Она растаяла? — с восхищением спросил Паскаль.
— Расплавился. Этот материал не выдерживает огня. Он превращается в комок.
Рассказывать, что к утру в золе останется лишь микросхема, я не стала. Зачем мальчишке знать лишнее?
— Спасибо за помощь, дорогой. Без тебя я бы не справилась. А еще за то, что пожертвовал превосходным сотерном ради меня.
Паскаль вспыхнул румянцем.
— Мне было бы гораздо приятнее выпить его с вами, миледи, но, если это было необходимо для спасения вашей жизни, я готов пожертвовать не только бутылкой вина.
Снова-здорово! Вот только объяснений от сопливых юнцов мне сейчас не хватало. Я не умаляю участия юноши в моей судьбе, но не теперь, милый, не теперь!
— Паскаль, я глубоко ценю твою помощь и поддержку, но давай не сейчас. Я прошу тебя!