— Так что, Катрин? — спросил Франсуа, пронзая меня взглядом. — Вы готовы?
Все стихли. Готова ли я? Да Боже мой, что я, не целовалась что ли никогда? Я обошла вокруг стола и встала напротив виконта. Заглянула ему в глаза и, увидев в них лишь холодные льдинки, что плавали на дне черного омута, решила окончательно. Была — не была! В конце концов, не чести же меня лишают прилюдно. К тому же, может быть, виконт совсем не умеет целоваться. Ведь, не зря, наверное, он выбрал Воблу в качестве любовницы. Я взмолилась, чтобы это было так. Тогда я разочаруюсь в д’Эстре окончательно и меня наконец-то отпустит эта странная оторопь, которая берет всегда, когда рядом оказывается виконт.
Я потянулась на цыпочках и, схватившись за отворот расстёгнутой кожаной куртки, легко коснулась губ мужчины. Сердце билось где-то в горле, руки дрожали то ли от страха, то ли от волнения. Губы его оказались неожиданно чувственными и терпкими на вкус. Чертов виконт, что ты делаешь со мной! Франсуа не отвечал, как будто желая проверить, на что я способна. Закружилась голова, кажется, я могла прямо сейчас рухнуть в обморок прямо к ногам этого сноба. Что ж, я тоже кое-что на что способна! Я замерла на миг, а потом зацепила губами верхнюю губу Франсуа и слегка провела по ней язычком, прикусывая едва уловимо. Мне показалось или д’Эстре действительно напрягся? По крайней мере, губы его совершенно точно дрогнули. Что ж, кажется, я добилась своего!
Не хватило воздуха, и я отпустила губы мужчины, собираясь закончить с поцелуем и опуститься на стопу, но тут же была подхвачена за талию и прижата к себе крепкой мужской рукой. Франсуа дал мне лишь миг, чтобы вдохнуть, и потом завладел губами сам, раздвинул их и проник языком в мой рот, от чего я чуть не сошла с ума прямо на месте. Я поплыла, чувствуя что-то схожее с невесомостью. Боже, как давно меня никто так не целовал! Да никогда меня ТАК не целовали. Так, что ноги отнимались и внизу живота закручивалась волна желания — без прелюдий и ласк, от одного, мать его, поцелуя. А язык Франсуа продолжал исследовать рот, переплетаясь с моим языком, пробуя мои губы на вкус.
Еще секунда и мне не хватит дыхания. Еще секунда и поцелуй превратится в тот, после которого назад дороги нет.
Но именно в этот момент виконт перестал терзать мои губы, отпустил их и поставил меня на землю. Толпа одобрительно загудела. А Франсуа совершенно равнодушным, спокойным голосом, даже не запыхавшись, велел зрителям:
— На сегодня веселье окончено. Завтра всем рано вставать.
Сделав объявление, д’Эстре развернулся и пошел прочь.
Окружающая реальность обрушилась на меня. Внизу живота предательски заныло. Телу было мало, оно хотело продолжения. Чертов виконт! Неужели так же он целует всех своих баб? Я поморгала, приходя в себя. Накрыла волной дрожи, будто от озноба. Надо убираться отсюда.
Молодежь ликвидировала последствия гулянки, девушки убирали посуду, ребята тушили костер. Одна я стояла посреди снующих людей, будто в тумане. Мари отдала мне кружки из-под вина, я машинально их приняла и пошла в сторону дома. Только на кухне немного пришла в себя. Поставила посуду на стол и скинула плащ, все еще чувствуя тепло крепких рук Франсуа, ошарашено присела у огня. Кажется, я рискую влюбиться. Как же это некстати, черт возьми!
Скрипнула дверь, и девчонки-горничные вошли на кухню, весело переговариваясь.
— Никогда не видела его таким. А это что-то, да значит. — болтала Мари, но увидев меня, осеклась. — О, Катрин, ты здесь?
— Да, но собираюсь уже спать. — натужно улыбнулась я девушкам и ретировалась с кухни. Не хватало, чтобы они обсуждали мой прибитый вид. Интересно, про кого это они говорили? Хотя, какая разница, думала я, поднимаясь по лестнице. Главное, не встретить Воблу. Осознание, что Франсуа спустился во двор скорее всего от нее, привело меня в странное смятение — бессилие, смешанное с ревностью.
Я поднялась на последнюю ступеньку и, стараясь ступать, как можно тише, вошла в тёмный коридор. Но экономка как чуяла. Только я повернула в наше с ней крыло, как дверь в её комнату открылась, и Жанна показалась на пороге. Она смотрела на меня ненавидящим взглядом. Небось, наблюдала за нами из окна своей комнаты, которое, кстати, как и мое, выходило во двор. На улице, конечно, темно, но второй этаж не больно-то высок. Думаю, по голосам прекрасно было понятно, что происходило у костра.
Ноздри Деборо раздувались от гнева, глаза были на мокром месте. Ой, а экономка-то втюрилась в виконта похлеще меня.
— Не спите, мадам? — усмехнулась я и сунула ключ в замочную скважину. А губы все еще горели от поцелуя Франсуа.
— Шлюха. — выплюнула экономка с негодованием. Мне почудилось, что Жанна едва сдерживается, чтобы не вцепиться мне в космы.
— Сама-то небось женой стать надеешься? — подняла я глаза на женщину. Она выглядела жалко.
— Дрянь! — взвизгнула Жанна и бросилась ко мне, но я была проворнее.
Метнувшись в проём, я захлопнула перед носом Деборо дверь и заперла ту на засов. Экономка бросилась на полотно, слабо ударила по нему хилой рукой, а потом ушла. Я слышала, как скрипнула её дверь, а после тишина за стеной разразилась рыданиями.
Ну почему я опять попадаю, как кур во щи? Чёртов д'Эстре. Это он во всём виноват. Зачем он приперся во двор, дождался пока я приму участие в дурацкой игре. А теперь у меня есть не просто недоброжелатель. Я обзавелась смертельным врагом, который не успокоится, пока не уничтожит меня. И, что самое мерзкое, у него были для этого прекрасные возможности.
Глава 39. Версии и варианты
Поцелуй вывел меня из равновесия. Я долго бродила по комнате, не в силах даже лечь и уж тем более уснуть. Губы горели. В голове путались мысли. Они хаотично метались там в броуновском движении, блокируя всякую логику и здравый смысл. Зачем Франсуа сделал это? Зачем целовал меня перед всем честным народом? Не мог не поддаться порыву? Но он не выглядел излишне эмоциональным, наоборот, взгляд его был привычно холоден, а сам сдержан и даже насмешлив, как будто. Кого хотел испытать этим поцелуем — меня или себя? Я не могла понять, как ни пыталась.
Поцелуй посреди двора добавит мне проблем. Это я уяснила наверняка. Жанна Деборо не позволит ускользнуть из своих рук хрупкому счастью, которое она только что обрела. Почему-то мне казалось, что виконт — нечастый гость в ее спальне, а теперь, когда между нами творилась вся эта неразбериха, она могла все потерять. Именно поэтому Жанна воспользуется кредиткой. Не знаю, что она скажет, на что будет ссылаться, но Франсуа, который все время подозревает меня в чем-то, думаю, этого уже будет достаточно. Если он знает русский, пусть и откровенно плохо, и прочтет мою фамилию, то поймет, откуда я родом.
Я вспомнила вдруг, как Нэне на постоялом дворе рассказывала мне очень коротко, что виконт вместе с дядюшкой служил где-то в восточных землях в юности. Сколько сейчас Франсуа? Навскидку, лет тридцать пять. Сейчас здесь 1625 год, значит, его молодость — это лет пятнадцать назад. Я судорожно соображала, что такого происходило на востоке Европы в начале 1610-х годов? Блин, знала бы, что попаду в прошлое, учила бы историю лучше. Но я предпочитала другие предметы. Думай, Катя, думай! Еще побродив по комнате, я вспомнила слова Этель о Московском Царстве. «Только недавно закончилась Смута, сомневаюсь, что жизнь там более комфортна». Так, кажется, она тогда сказала. Ну вот и ответ.
Смута... Про нее я отдаленно помнила, конечно. Минин и Пожарский, ополчение, интервенция и поляки в Москве. Неужели Франсуа со своим родственничком тоже наведывался в наши земли в поисках легкой наживы? Были ли в числе интервенции французы? Официально, вроде бы нет. Но это же не мешало им выступать, например, в качестве наемников. Эх, мне бы сюда Этель для мозгового штурма, чтобы выстроить стройную теорию. Но приходилось разбираться самой.
Выходит, на моей родине с Франсуа приключилась какая-то история. И связана она была с какой-то женщиной по имени Катерина. Именно так он назвал меня, впервые увидев родинку на ключице. Тогда тем более нельзя допустить, чтобы у д'Эстре в руках оказалась банковская карта, размышляла я. Русское имя и фамилия только докажут ему, что я — гостья из его прошлого. А вдруг он кого-то обидел там и подумает теперь, что я вернулась за отмщением? А так как я не помню и не знаю ничего о том времени, то не смогу доказать, что лично у меня нет претензий к виконту.