Пуля, выпущенная не успевшим «загоститься» пришельцем из будущего, чудом разминувшись с головой Косыгина, попала во входную дверь. А тупой и агрессивно настроенный дурачёк получил в теле целых три, абсолютно не совместимых с жизнью отверстия. Два в туловище и одно в бестолковой и, наверное предназначенной лишь для того, «чтобы в неё есть», голове.
Ну а все остальные, едва раздалась пальба, тут же подчинилась одному из основных инстинктов. И дружно попадали на чисто выметенный, можно даже сказать, в буквальном смысле этого слова «стерильный», асфальт.
— Всем лежать, никому не двигаться! — Тут же раздалась громкая команда возглавляющего сотрудников охраны полковника. И, дабы ни у кого не возникло соблазна повторить «подвиг» истекающего кровью и «пораскинувшего мозгами» трупа, указание было дополнено доходчивым и внятным предупреждением. — В случае неповиновения, сразу же открываем огонь на поражение!
Бездыханное тело, только что активное и бывшее вполне себе жизнерадостным, более чем конкретно характеризовала серьёзность произнесённых слов. А потому никто даже и не подумал своевольничать или, не дай Бог, оказывать хоть какое-то сопротивление.
Контролировавшие периметр КГБисты тут же включились в работу. Споро обыскивая валяющихся и, в некоторых случаях тихо поскуливающих, а кое-где даже и обмочившихся, пришельцев.
А, «внезапно» помолодевший, но так и не утративший своей обычной подозрительности Георгий Карпович, кинулся к главному виновнику всего этого «незапланированного меджусобойчика» и схватил того за грудки.
— Ты что творишь, сука! — Тряся парня, словно тряпичную куклу громко заорал он. И, как уже не один раз до этого, полез во внутренний карман, ставшего на удивление большим, и висевшим на его постройневшей фигуре, словно на палке, кителя. — Да я тебя!..
Конец интерлюдии.
* * *
Выйдя вслед за Цвигуном, Цинёвым и Сусловым из стазиса я, как собственно и все остальные, оказался свидетелем этого вот «трам-тарарама», устроенного одним из спасённых. Оказавшимся, причём совершенно неожиданно для всех, при оружии. И достаточно не дружащим с собственной головой, чтобы устроить покушение в самом сердце Столицы.
Чем значительно сократил время своей, как по мне, совершенно никчемной, никому не интересной и не нужной, жизни. Вполне по праву, причём моментально, заслужив премию Дарвина. Которая назначается наиболее «альтернативно одарённым».И без того, в массе своей, не отличающихся осбой сообразительностью и благоразумием, псевдо-мыслящим обитстелям этой, давно забытой Творцом, Локации.
А, как только отгремели выстрелы, в меня тут же вцепился неугомонный Цинёв. Принявшись брызгать слюной, орать и, как и постоянно до этого, грозиться расстрелом из, очень предусмотрительно не отданного мною, пистолета.
— Тише, мой дорогой друг, тише! — Примирительным тоном, постарался успокоить не в меру разволновавшегося Цинёва я. Но, так как он не желал слушать, и по прежнему продолжал трясти меня словно набитое прелой соломой чучело, ласково поинтересовался. — Можно, я буду назвать тебя «Жора»?
И, не дожидаясь согласия «перейти на ты», нежно и осторожно, можно даже сказать, «аккуратно», ударил Георгия Карповича в солнечное сплетение. Моментально сбивая дыхание и, как всегда в подобных случаях, напрочь уничтожив всяческую охоту к продолжению дискуссии. Ну, по крайней мере, прямо сейчас и на таких вот, очень мне не нравящихся, повышенных, я бы даже сказал, слишком эмоциональных и отдающих некоторой нервозностью, тонах.
Отпустивший меня и начавший судорожно хватать ртом воздух Цинёв согнулся в три погибели. А в беседу вступил тот, кого информационная база определила как «товарища Гришина». Виктор Васильевич откашлялся и, стараясь быть очень вежливым, попросил.
— Ваше Высочество… Перестаньте, пожалуйста, избивать Георгия Карповича и поясните, наконец, ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ⁈
На что я тут же согласился и любезно ответил.
— Как вы помните, мой, заклятый и очень подозрительный «друг Жора», сам не знаю почему, вдруг проникся ко мне очень большим недоверием. И потребовал доказательств. После чего внезапно переволновался и решил «дать дуба». — Тут я поднял глаза к небу и, широко зевнув, почесал шею. И, так как озвученных и, как по мне, вполне понятных толкований оказалось явно недостаточно, вынужден был продолжить. — Ну, а раз уж так совпало, то предпочёл не терять времени даром и вернул здоровье и молодость тем, кого уже знал лично.
— Что, вот так просто? — Не поверил, стоящий рядом Косыгин.
— Это для внешнего наблюдателя, как вы изволили выразиться, «просто»! — Делая «злое лицо» и немножко играя на публику, запальчиво возразил я. И тут же, давя на собеседника, повысил голос. — А вы знаете, сколько я затратил на это своей, ЛИЧНОЙ, магической энергии?
— Ну… допустим… — Пошёл на попятай, но, похоже что так и не сдавший позиции Виктор Васильевич. — Но тогда, прошу прощения, что здесь делают «эти»? — Тут Гришин кивком указал на лежащую, частью без сознания, а частью запуганную КГБэшникаи и не желающую «отсвечивать», разномастную толпу. — И почему вы, Ваше Высочество, проделали этот, возиутительный и вопиющий фокус, без всякого согласования?
— Так, Цинёв чуть не загнулся. — В поисках выхода, заполошно принялся выкручиваться я. И, давя на «ограниченность ресурса», толсто намекнул на отсутствие переизбытков волшебной энергии. — А такая масса народа, знаете сколько сил жрёт?
— Гм-м… М-н-да-а… — Окинув взглядом выдворенных мной из Стазиса, не нашёл слов Гришин. И, переключив внимание на одного из офицеров «девятки», обратился к нему, предпочтя завершить беседу. — Помогите Георгию Карповичу. — Но, отдав распоряжение, тут же вернулся к моей скромной особе. — А вас, Ваше Высочество, впредь попрошу ставить нас в известность о Ваших… намерения и возможных и… не совсем обычных… действиях.
— Постараюсь. — Не стал спорить и пререкаться я.
Про себя ехидно подумав, что если припечёт и «клюнет в жопу», всяческий официоз и отнимающие время «визирования» тут же будут отброшены.
Завистливо оглядывающий «помолодевшую тройку» Гришин отступил назад, а передо мной возник Суслов.
— Благодарю Вас, Ваше Высочество. — Склонив голову, взволнованно произнёс он. — Отныне, я ваш должник!
— Мы все Ваши должники! — Подключился всавший рядом Цвигун. И, крепко взяв за локоть успевшего разогнуться и прийти в себя «Жорика», «наставил его на путь