— Вот и славненько! — Благосклонно закивал Суслов. И, указывая глазами на стоящие вдоль стола стулья, предложил. — Присаживайтесь. — Не забыв, при этом, осчастливить банальностью. — В ногах правды нет.
— Спасибо, — стараясь быть вежливым, поблагодарил его я.
И, толком не зная, с чего начать, пробарабанил кончиками пальцев по полированной поверхности.
— С чем пожаловали? — Догадавшись о моих затруднениях, чуточку подтолкнул ход нашей беседы, Михаил Андреевич. И, нервно хохотнув, осторожно осведомился. — Надеюсь, никаких спонтанных решений не случилось? И, добавляющих всем нам седых волос поступков, вы в последнее время не совершали?
— Ни в коем случае! — Выставив перед собой раскрытые ладони, поспешно заверил начавшего беспокоиться чиновника, я. И, «сделав честные и невинные глаза», добавил. — Наоборот! В этот раз, прежде, чем что-то предпринять, заехал посоветоваться. Ну и, разумеется, получить Ваше разрешение.
— На что? — Пропустив мимо ушей первую часть моего спича насчёт «посоветоваться», перешёл к самой сути он. И будучи, как уже не раз отмечал, человеком не глупым, а так же очень хорошо информированным, тут же высказал догадку. — Судя по тому, что привезли в Кремль своих музыкантов, вас волнует дальнейшая судьба ансамбля?
— В точку, Михаил Андреевич! — Тут же подтвердил слова Главного Идеолога я. И, взяв на себя смелость, напомнил. — Вы ведь сами обещали… Что у ребят всё будет нормально… А, за всей этой круговертью, они просто сидят взаперти и, чего скрывать, просто сходят с ума от беспокойства!
— Да… неловко вышло. — Отведя взгляд в сторону, согласился Суслов. — Но, как вы догадываетесь, я не могу принять решение в одиночку.
— Так я этого и не требую, Михаил Андреевич! — Пожал плечами я. — Просто, обозначил намечающуюся проблему.
— И, как понимаю, уже готовы озвучить, устраивающий всех выход? — Лукаво прищурившись, усмехнулся Суслов.
— Ну… Как бы да… — Гадая, согласятся ли власть предержащие на задуманную мною авантюру, — задумчиво протянул я. И, понимая, что озвучивать задумку всё-равно, рано или поздно придётся, выдал.
— Для начала, предлагаю организовать большой концерт на Красной Площади!
Глава 24
— Что-о? — Выпучив глаза от изумления, привстал со стула Суслов? — В такой, заменательный для всего советского народа день, устроить балаган и танцы⁈
«Пиздец! Понеслось говно по трубам»! — Тяжело вздохнув, молча выругался я. — «Сейчас мозг ебать будет! Причём, с особым усердием и в обязательном порядке. А чуть попозжа, вдоволь потоптавшись по моему самолюбию, под надуманным и, в любом случае, весьма благовидным предлогом, пошлет прогуляться в ебеня»! В очередной раз извините за мой французский.
И, пережидая, начавшуюся зарождаться бурю, я досчитал до десяти и принялся выкладывать собственные аргументы.
— Во-первых, — набрав в грудь побольше воздуха, начал словесную атаку я, — лучшего времени и места для дебютного выступления я просто не представляю.
— А губа не треснет, Ваше Высочество? — Усаживаясь обратно и слегка набычившись, язвительно осведомился Суслов. И, «толсто намекая» на недавние, как все без исключения члены «Совета Двенадцати» называли мои действия, «выкрутасы», упрекнул. — Опять вы нас в очередную авантюру втравить хотите? А нам потом расхлёбывать!
«Тяжёлый случай» — Про себя констатировал я.
Но, так сдаваться, ни в коем случае не собирался, продолжил гнуть свою линию.
— Во-вторых, — привёл, как мне казалось, «убийственный» и «ничем не прошибаемый» довод я, — «там», в будущем, подобные мероприятия проводились не раз. И ничего! Никто не побежал свергать власть, брать штурмом Кремль или, не дай Бог, призывать к смене существующего строя!
— Ну, положим, «Строй»-то, к тому времени, как раз и поменяли. — Печально скривив губы, напомнил Михаил Андреевич. — А беснующаяся толпа нарда у стен Кремля это, знаете ли, уже за гранью!
«Вот же, твердолобый какой»! — Совсем не лестно охарактеризовал я упрямого собеседника.
Но, так как соглашаться с его, по моему личному мнению, совершенно никчемушными доводами ни в коем случае не собирался, продолжил начатую баталию. Правда, на этот раз изменив вектор и «ударил», если можно так выразиться, «в больное место».
— Вы ведь произошедшие со всем вами перемены не станете афишировать? — Уставившись на Суслова, полюбопытствовал я?
— А причём здесь это? — Недобро ощерился Михаил Андреевич. И, явно давая понять, что не желает об этом разговаривать, пробурчал. — В огороде у него бузина, а в Киве дядька!
— А при том, что, впервые проведённый в самом сердце Советского Союза концерт, отвлечёт внимание от некоторых… — тут я на мгновение замешкался, подбирая подходящее и уместное слово, — … пертурбаций в верхних эшелонах Власти. Да и те, кто теперь вместо вас будут присутствовать на трибунах и приветственно махать руками, с большой долей вероятности, затрутся в людской памяти.
— А вам не кажется, Ваше Высочество, что вы лезете не в своё дело? — Совсем уж злобно зыркнул на меня Суслов.
— А вот мне представляется, что в моё! — Не стал тушеваться я. И, не то, чтобы «давя взглядом» но, по крайней мере, пытаясь это сделать, напомнил. — Ведь, как ни крути, а именно с нашего с девочками появления «здесь» всё и началось! И, прибегая к последнему аргументу, выдал. — К тому же, вы ОБЕЩАЛИ!
— Ну, не так же кардинально! — Снова вскочил со стула Суслов. И, оббежав стол и сделав несколько быстрых шагов по кабинету, предложил. — Устроим выступление в концертном зале «Россия», запишем пластинку и, наконец, покажем по телевизору! Но не на Красную же Площадь вашу банду выпускать!
— Не горячись, Миша. — Попытался остудить пыл разволновавшегося Главного Идеолога, весьма кстати вошедший в помещение Брежнев. И, шагнув вглубь и отодвинув из-за стола один из свободных стульев, по хозяйски занял место. — Ваше Высочество, вы пока погуляйте по Москве с девочками. Часика два. — Ласковым голосом обратился он ко мне. — А мы с товарищами обсудим. И сообщим о принятом решении!
— Большое спасибо, Леонид Ильич! — От всей души поблагодарил я, так вовремя явившегося Брежнева.
И осторожно придвинув стул, двинулся на выход и открыл дверь. За которой, к великому своему удивлению, обнаружил всех членов «Совета Двенадцати». И, что, в общем и целом, не было для меня сюрпризом, присоединившегося к небожителям и, как понимаю,