Каэль опустился рядом, прижимая ткань к моему боку. Его руки дрожали.
– Ты просто безумная… – прошептал он, пытаясь выровнять дыхание.
Князь топтался рядом и, перебирая склянки, вытаскивал некоторые из них. Лорд по одному открывал и, слушая едкие комментарии фамильяра, капал нужное количество капель на прикрытую рану. Закончив с зельями, козёл не остановился в выражении своего негодования… упрекая всех, что никто не прикрыл меня во время боя. Я же слабо улыбнулась сквозь слёзы.
Когда я задышала спокойнее, Каэль наконец обратил внимание на Гратура. Перестав подпитывать меня силой, тот полностью проявился, зависнув сбоку. Лорд удивлённо рассматривал его, видимо, не ожидая встретить здесь, но промолчал.
Из-за того, что любую другую магию сейчас ко мне было применять нельзя, те из стражей, что не получили серьёзных ранений, сделали подобие носилок, погрузили на них меня и потащили обратно. Боль от тряски была настолько сильной, что я отключилась.
Пришла в себя уже глубокой ночью. Разместили раненых в огромном центральном зале, видимо, не решаясь нести дальше. В высоких сводчатых коридорах, что выходили в холл с разных сторон, было тихо: маги, измотанные сражением у разлома, спали или дремали тут же, недалеко, и только редкие шаги стражей раздавались в глубине переходов.
Светильники горели вполнакала, отбрасывая на стены тени, похожие на колышущиеся крылья.
Башня продолжала жить своей жизнью. Сколько уже на своём веку она видела… думаю, наш поход ещё можно считать удачным. А скольких в своё время не дождались из-за разломов?
Я лежала на нескольких приставленных друг к дружке скамейках, на которые был наброшен мех странного животного. Хоть шкура и выглядела тонкой, но жёсткости не чувствовалось.
Рана на боку немного дёргала, но уже не кровоточила. Когда приоткрыла её, то увидела, что из глубины сочится странный тёмный свет – медленно переплетавшиеся, светящиеся нити Тьмы, будто сама Матерь добавила свою силу в плоть, восстанавливая её.
Каэль сидел рядом, откинув голову на стену. Глаза, обычно холодные и властные, теперь не отрывались от моего лица. Да и выражение его физиономии не получалось разобрать. И радость, и злость, и отчаяние…
– Дура… – тихо выдохнул он, проводя рукой по виску. – Ты же могла погибнуть.
Я чуть не задохнулась от негодования:
– Вообще-то, ты, кажется, так и планировал… принести меня в жертву…
Он опустил голову, долго сидел, не зная, что сказать. Лорд, привыкший отдавать приказы, судить и решать за других, впервые чувствовал беспомощность.
– Я… не должен был так. Я всё время думал о мире. О войне. О Хаосе… Ты для меня была возможностью изменить мир к лучшему. Исполнением моих мечтаний!
Голос дрогнул. Он сжал кулаки, будто боялся собственного признания.
– Но, когда я увидел, как эта тварь проткнула тебя… я понял. Ты… – Каэль замолчал, не находя слов, и только выдохнул: – Ты – моя погибель. Зачем ты только появилась тут…
Тьма на моей коже слабо мерцала, словно отзывалась на его слова, а Ардаль откинулся назад и закрыл глаза рукой.
– Если ты умрёшь, я… я не смогу. Ни ритуал… ни этот мир… Всё к Тьме…
Князь, устроившийся у моих ног, вскинул голову и тихо мекнул. Даже Гратур, зависший в тени, не проронил ни слова – впервые уважительно молчал.
К утру я почувствовала облегчение – боль утихала, дыхание становилось ровнее. Лорд всё ещё сидел рядом, но Гратур, зависший в углу комнаты, выглядел недовольным. Он подлетел вплотную и заговорщически шепнул, когда Каэль на минуту отвёл взгляд:
– Послушай, девчонка… я не уверен, что справлюсь.
– В смысле? – прошептала еле слышно.
– В смысле, что моя память… как решето. Я помню вкус вина трёхсотлетней выдержки, помню, как одна баронесса сбросила с меня покрывало, – ухмыльнулся дух, – но, демоны побери, не могу толком вспомнить, по каким знакам выбирал правильный разлом.
– В смысле? – переспросила нервно.
– Я покрутился возле карты… проверил показатели… Не мог понять, почему не остановил тебя вчера, перед тем как вы ушли… И осознал. Я не помню, как выбирал нужный разлом…
– И что теперь? – я нахмурилась.
Постаралась присесть, но, скривившись от боли, вновь легла.
Гратур понизил голос до едва различимого шёпота:
– Нужно достать Феликса.
– Кого? – усиленно заморгала я. – Того самого?
– Ага… черепушку, – с довольной улыбкой пояснил он. – Старый приятель. Великий некромант. При жизни гулял по мирам туда-сюда, словно на базар ходил. Уверен, что он помнит точные критерии. У него же другая форма посмертия…
Я с трудом приподнялась на локтях, несмотря на слабость и боль.
– Ты предлагаешь… пойти к черепу и… поговорить с ним? Через пол-Аштариса?
– Ну, если точнее, то позвать. У тебя же прочная связь с Тьмой Изначальной. Она его выдернет из его логова. – Гратур подмигнул. – Он брюзга, конечно, и вечно жалуется на «плохое обслуживание», но в этих делах мастер.
Каэль, заметив наше перешёптывание, нахмурился:
– Что он тебе предлагает? Как он вообще очутился тут? И куда делась привязка?
Я колебалась, но всё же ответила:
– Череп. Он… может знать, какой разлом правильный.
Лорд приподнял бровь.
– Череп. Тот самый?
– Ну да… Фэликас…
– Костяшка с характером, – уже громче уточнил Гратур. – Очень неприятный тип, но без него мы можем бродить по разломам до скончания веков. А это, как я понимаю, никому не нужно. Да и не известно, что вылезет из разлома в следующий раз, уловив ауру Женечки.
Каэль медленно провёл рукой по лицу, глубоко вздохнул и буркнул:
– Я – лорд-протектор, член Совета... И я всерьёз обсуждаю помощь отверженного ведьмака, превращённого в череп? Прекрасно!
– Привыкай, – ухмыльнулся Гратур. – С некромантами иначе никак.
Я сидела в круге, выведенном меловыми рунами на каменном полу. Лорд стоял рядом, с явным недовольством наблюдая за процессом, а Гратур нервно подгонял: «Скорее, не отвлекайся!»
Сделала глубокий вдох, коснулась ладонью символа Тьмы и прошептала заклинание. Воздух в круге задрожал, словно внутри натянули тонкую мембрану, и из мрака стала проступать прозрачная форма. Сперва казалось, что это просто тень, но через мгновение кость проявилась, блеснула глазами-пустотами, удивлённо поднятыми бровями, и послышался издевательский голос:
– Ах, вот и вы! Ну наконец-то! Я уж думал, вы меня позовёте только тогда, когда кто-нибудь окончательно сглупит и сгорит в разломе.
Глава 43