* * *
Тёплая вода оживила затёкшее тело, смыв четвертьвековую консервацию. Удивительно: люди стали бессмертными, научились перемещаться по Галактике с поразительной точностью и скоростью, а лучшим средством восстановления после анабиоза был и остаётся душ. Эти мысли Максим и озвучил технику, подсаживаясь за единственный столик корабельной столовой.
– Да-а-а, – низким голосом протянул Алан, ковыряясь вилкой в тарелке. Этот огромный человек, как всегда, первым оказался на кухне и уже успел прикончить порцию пищи. – Вода – источник жизни, Макс. В этом всё дело. Из воды мы вышли, из воды мы состоим, и в неё же мы и уйдём рано или поздно, я так считаю.
– Фильтр снов на «акву» ставил? – спросил Максим.
– Ну да. – Техник прожевал кусок мяса. – До сих пор жалею, что не пошёл в акванавты.
Максим ждал продолжения, но Алан уже набил рот синтетической картошкой. Максим последовал его примеру.
Некоторое время они молчали, и тишина в столовой нарушалась только звуком жующих челюстей да тихим журчанием льющейся воды – Жевалье всё ещё приходил в себя. Алан спросил:
– А знаешь, Макс, какой способ восстановления гораздо лучше… нет, действеннее?
– Какой?
– Недостаточное количество айона. – Техник кивнул в сторону душевых. Шум воды прекратился, и скоро за столом можно было ожидать третьего члена экипажа.
Максим отложил вилку и внимательно посмотрел на Алана:
– Что произошло?
– А пёс его знает. Перед отправкой всё было в порядке – я проверял лично. Но настройки сбились, и количество айона, поступавшего в камеру Жевалье, было срезано почти вдвое. И фильтр снов стоял на «эросе».
– Думаешь, наш советник?..
Разговор прервал Жевалье. Вытирая густые волосы полотенцем, он вошёл в столовую, оглядел присутствующих и спросил:
– Что это было, господа?
Такой прыти от техника Максим не ожидал. Алан, отбросив столовые приборы, вскочил и, хрустнув пальцами, двинулся на Жевалье. В глазах советника мелькнул испуг, и Луиз начал пятиться, пока не упёрся в стену.
Алан навис над одним из самых могущественных людей:
– Вот ты мне и ответь, господин, что это было?
– Я не…
– Захотелось посмотреть красивые сны, да? В реальной жизни тебе не хватает женского тепла?
Жевалье часто заморгал, пытаясь слиться со стеной.
Здесь, в триллионах километров от Земли, вдали от её законов, вдали от телохранителей и многочисленной охраны, Жевалье не выглядел сильным мира сего – Великое Ничто уравнивало всех, срывало покровы и показывало истинную сущность человека.
Гордость взяла вверх над страхом. Жевалье выпрямился и произнёс:
– Я не обязан перед тобой отчитываться. Этот корабль принадлежит моей компании, как и этот айон. И если уж на то пошло, то и вы…
– Послушай меня, советничек, – прорычал Алан. – Ты мог сдохнуть в этой камере, ты это понимаешь? Уже забыл, что полчаса назад ты орал как резаный?
– Я не намерен больше это терпеть. – Жевалье попытался отодвинуть гиганта в сторону – Алан не шелохнулся. – Максим, скажи ему.
Максим наблюдал. В принципе, Алан не превысил своих полномочий. А учитывая, что техник был абсолютно прав, Максим закрыл бы глаза и на «превышение».
Жевалье повторил:
– Максим, ты оглох? Скажи своему цепному псу, чтобы…
– Закрой рот, – прервал его Максим и с удовольствием отметил, как Жевалье побледнел. – Ты нарушил прямой приказ – не трогать ничего, в чём ты не разбираешься. Из-за чего чуть не погиб. Скажу честно: я бы не очень расстроился, но лишние проблемы мне совершенно не нужны.
Жевалье попытался возразить, но Алан приложил палец к своим губам, и француз благоразумно промолчал. Максим продолжил:
– Вот как мы поступим. Ты возместишь айон, который был в контейнере. И накинешь сверху ещё пяток ингаляторов. Настоящих, не фабричных. И никто не узнает об этом инциденте.
– Это шантаж? – ухмыльнувшись, спросил Жевалье. Ухмылка вышла неубедительной. – Ты не можешь…
– Пока мы не наладили связь с Землёй, я могу делать всё что угодно. Это мой корабль, что бы ты там себе ни воображал. Я на нём царь и бог, а Алан – мой уполномоченный представитель. Или поступаем по-моему, или в Совете узнают о происшествии. Решай, Луиз.
Жевалье задумался, и Максим понял, что выиграл вчистую. Луиз не захочет, чтобы об этом казусе узнал Совет: ему нужно поддерживать свой имидж, а для таких, как он, имидж значит очень многое.
Жевалье наконец принял решение:
– Хорошо! Да отойди ты от меня, громила! – Алан, хмыкнув, отошёл в сторону. – А где гарантии, что вы не растреплете об этом на Земле?
– Ты не в том положении, чтобы что-то требовать, – сказал Максим, потирая виски. Действие анабиозного айона заканчивалось, и боль возвращалась. – Тебе придётся поверить нам на слово. Но подумай: зачем нам, как ты выразился, «трепаться об этом»? Итак, договорились?
Он протянул руку, и Жевалье, не глядя на Максима, пожал её. Потом нарочито расслабленно пошёл за едой, но Максим видел, что тот прямо-таки дрожит от злости.
Перебесишься.
Головная боль усиливалась, пронзая мозг тысячами игл. Максим подавил мимолётное желание вдохнуть айон. Незачем. Скоро снова предстоит отправиться в капсулы. В полном молчании члены экипажа продолжили прерванный обед.
Когда тарелки почти опустели, Максим покосился на советника – Жевалье с угрюмым видом сидел в стороне, уставившись в пол. Переглянувшись с Аланом, Максим вздохнул:
– Эй, Луиз. Сотри это кислое выражение с лица. Пора устанавливать связь с Землёй. Ты ведь не забыл, что у нас прекрасные новости?
Жевалье нехотя улыбнулся: новости действительно были отличными. Он отодвинул недоеденное синтетическое рагу, вытер бородку синтетической салфеткой и хлопнул ладонями по синтетической деревянной поверхности стола:
– Пойдём, обрадуем человечество.
* * *
Командный отсек, как и всё на корабле после двадцатишестилетнего сна, выглядел заброшенным. Ещё бы – больше четверти века его не касалась рука человека и только раз в год проводилась плановая чистка автоматикой корабля. Он был идеально чист, но именно поэтому казался частью другого мира – отсутствовали признаки человеческой деятельности. Даже воздух казался стерильным.
Но спустя всего несколько минут после того, как экипаж оказался внутри, отсек преобразился: на приборную панель Максим поставил кружку горячего шоколада, источающего божественный аромат, Алан нацепил на своё кресло чехол из разноцветных лоскутов, а Жевалье повесил на крючок возле входа сильно пахнущую кондиционером куртку.
Вот теперь это похоже на обиталище человеческое.
Максим запустил те системы корабля, которых не касалась автоматика. Приборная панель постепенно оживала, экраны вспыхивали один за другим, спеша сообщить, что готовы к работе. Но окончательная проверка и решение о готовности оставались за людьми.
– Алан, состояние реактора.
– Штатно.
– Состояние ускорителя частиц.
– Штатно.
– СКСЧ?
– Штатно.
Так в быстром темпе они прогнали все ключевые системы и энергоузлы корабля. Жевалье выступал в роли наблюдателя и откровенно скучал, копаясь в карманном планшете.
– Готово.