– Доли несоответствий не избежать, – сказала Орлана. – Если редимер решит остаться… Извини, Рэй, но такие случаи необходимо свести к минимуму. Скажем, «старик» может приходить дважды – за сутки и незадолго до смерти. Это повысит шансы. И сама формулировка должна звучать так, чтобы как можно больше редимеров выбирали уход. Не забывай, что айон – наша основная цель и на кону существование человечества.
– Хорошо, Орлана. Это приемлемо. Далее. – Свет Рэя несколько поутих. – Каждому редимеру будет полагаться компенсация, предоставляющая неограниченный доступ к благам цивилизации. Это самое малое, что мы можем дать за то, что используем их как скот.
– Доступ должен быть ограниченным, – добавил Максим. – И каждому – согласно его роли и значимости в обществе. Иначе экономика может рухнуть.
– Единогласно.
– Как насчёт добавить мистификации? – спросил Нори Сато. – Чип может определённым образом возбуждать миндалины мозга в момент прихода «старика», вызывая чувство страха или благоговения.
– Ты хочешь добавить страданий, а не мистификации, – возразил Рэй.
– Отнюдь. Качественная голограмма – технология относительно простая, и редимеры рано или поздно изобретут её самостоятельно. Некоторые антисоциальные элементы захотят и будут использовать голограммы в своих целях. Благоговение же выступит в роли маркера, позволяющего отличить «старика» от фальшивки. Для отдельных редимеров разницы не будет: им не с чем сравнивать. Но для общества в целом придаст убедительности.
– Единогласно.
273‐й земной год Экспедиции
Для запуска проекта «Старик» всё было готово.
Станции, направляющие «дула» телепортаторов на планету, густой сетью распределились по орбите Редима. Каждая из станций представляла собой, по сути, огромный склад для тел редимеров, а уже оттуда тела предполагали перемещать на станцию извлечения айона на Крокусе, чьё быстрое вращение вокруг Редима позволяло проводить телепортацию регулярно.
Сердце проекта – супермощный квантовый компьютер, голопроекторы и энергоблоки – разместили на самой планете, на полюсе. По какой-то причине поле считало голограммы материальными объектами, и проецировать их с орбиты оказалось невозможным. Персонал многокилометровых комплексов, по легенде, созданных самими редимерами для точных предсказаний погоды, практически полностью состоял из числа людей. Допуск рабочих-редимеров ограничили до минимума, держа под строгим контролем все их действия. Для непредвиденных ситуаций каждый человек на полюсе имел при себе мощный амнезиак и был уполномочен применять его на своё усмотрение.
Начался массовый исход человечества с Редима. Не считая персонала на полюсе, осталось несколько десятков тысяч человек, занимающих руководящие посты, – выдающиеся учёные, политики, изобретатели и культурные деятели. Количество переросло в качество, и даже таким малым числом люди могли влиять на глобальную картину настроений в обществе.
К этому времени айон редимеров уже полностью снимал боль, правда на гораздо меньший срок. Невысокая эффективность с лихвой компенсировалась предполагаемыми объёмами добычи. Негативных последствий от редимерского айона зафиксировано не было.
Всё было готово. Стоило только отдать команду – и программа «выйдет из-под контроля» редимеров, хотя, конечно же, они никогда её и не контролировали. Объединённый разум Совета Вечности «парил» в системе Тау Глиссе, над одной из её трёх планет – молочно-белым Редимом.
– Начинаем? – спросила Орлана. Нервозность женщины чувствовали все.
– Единогласно.
356‐й земной год Экспедиции
Аномалию заметили не сразу. Возможно, даже слишком поздно.
Автоматика каждый день телепортировала десятки тысяч мёртвых редимеров на Крокус. Схема была налажена и уже почти столетие работала без нареканий. Но проблемы всегда возникают неожиданно, зачастую без всяких предпосылок.
Лу Альтера выступал на закрытом заседании Совета Вечности, проходившем в состоянии слияния сознаний. Лица советников, находящихся в трансе в кабинете Орланы, выражали крайнюю обеспокоенность. Совещание продлилось меньше минуты, но сказано было многое.
– …Десять лет назад «старик» пришёл к нему впервые. Тогда Кросстану Ховарду было шестнадцать лет. Он отказался уходить, но по каким-то причинам не умер. Система не предусмотрена реагировать на такие действия, поэтому проигнорировала событие. Через четыре года ситуация повторилась. Потом через три года. И теперь – сегодня утром. Обнаружили это совершенно случайно.
Максим вспомнил редимера, которому почти три века назад подарил фонарик. Того звали Кросстиан Хьёрди.
– Мы тоже подумали о нём, – сказал Алексей Крюков. – Или Кросстан Ховард его потомок, или это простое совпадение – разницы нет. Но это точно не тот же самый человек. Предлагаю сосредоточиться на настоящем.
– Единогласно.
– Проблема в том, – продолжил Альтера, – что Кросстан продолжает фонить. Его мозжечок испускает намного более сильное излучение, чем мы фиксировали когда-либо ранее. Есть предположение, что с каждым приходом «старика» фон накладывается на предыдущий, усиливая его. За Кросстаном с сегодняшнего дня устанавливается круглосуточное наблюдение для проверки этой гипотезы.
– К чему это может привести? – спросил Алан.
– Неизвестно.
– Он один такой? – Тревога Орланы нарастала и передавалась остальным.
– Насколько нам известно, да. Конечно, поиски будут продолжаться. Но это ещё не всё. Система сообщает о единичных случаях потери айона.
– Каким образом?
– Тела приходят уже «опустошёнными», айон извлечь не удаётся. Зафиксировано пять эпизодов.
– Дата первого из них? – спросила Орлана.
– Шесть земных месяцев назад. Повторение – через месяц, остальные – в течение трёх недель.
– Нужно выяснить связь между этими явлениями, если она есть.
– Разумеется, – ответил Альтера.
– Что касается наблюдения. – Сознание Нори Сато сияло почти так же ярко, как и сознание Орланы. – Необходимо войти с Кросстаном в личный контакт, заодно обеспечив дополнительный канал связи с поверхностью.
– Правильная мысль. Кто готов?
– Моя связь с Орланой самая прочная, – сказал Рэй Суокил. – Логично отправить меня.
– Единогласно.
358‐й земной год Экспедиции
Фон Кросстана усилился с ещё одним приходом «старика», а айон продолжал загадочным образом пропадать.
Рэй Суокил находился в своей квартире в центре Нью-Солста. Слияние сознаний на таком расстоянии не представляло никаких проблем.
– В нём нет ничего из ряда вон выходящего. Физиологически – обыкновенный редимер. Коэффициент интеллекта приближается к ста – практически его можно назвать гением, но это не редкость.
– По меньшей мере десять миллионов редимеров превосходят коэффициент Кросстана, – подтвердил Лу Альтера. – Мы выборочно проверили некоторых – никаких подобных аномалий. Что ещё?
– Высококлассный нейрохирург, занимается собственными разработками. Чтение его мыслей, как и мыслей остальных редимеров, не представляется возможным – сказывается различие между нашими нервными системами. Одинок. Простите, больше мне нечего добавить: он совершенно обычный.
– Не пора ли попробовать применить физическое воздействие? – спросил Максим.
– Нет. – Сознание Орланы ярко полыхнуло. – Мы не знаем, к чему это может привести.
– Согласен, – сказал Рэй. – Предлагаю продолжить наблюдение.
– Единогласно.
364‐й земной год Экспедиции
– Я предупреждал, – мрачно сказал Рэй Суокил.
Впервые за более чем три с половиной века поле начало подавать признаки жизни. Если представить его в виде океана, то Максим сравнил бы это с лёгкой рябью водной глади. Иногда это служит предвестником шторма. Контакт по-прежнему установить не удавалось.
Также возросло