Выгляжу… по-домашнему. По-наглому. Почти как своя.
Щёки тут же вспыхивают румянцем. Но в груди разливается странное, тёплое чувство. Я здесь. Я в его доме. В его футболке. Я была в его постели. Чего уже бояться? Я на грани сдачи всех позиций, и эта мысль почему-то не пугает, а пьянит.
Выхожу на кухню, стараясь ступать как можно тише. Он стоит у плиты, спиной ко мне, в тех же домашних штанах и футболке. Широкие плечи, расслабленная поза, уверенные движения. На плите шипит яичница, аппетитно пахнет беконом, на столе уже нарезаны фрукты и стоит вазочка с шоколадной пастой. Идеальная картинка из кулинарного журнала «Идеальное утро с идеальным мужчиной».
Он поворачивается, и наши взгляды встречаются. Его лицо остаётся нейтральным, даже слегка отстранённым — ну точно босс на планерке. Но глаза… В этих глазах чёртова буря. Тёмное, голодное, ненасытное пламя, которое сметает мой сонный рассудок в одну секунду.
Он смотрит на мои голые ноги, выглядывающие из-под футболки, на сползшее плечо, на спутанные волосы… Я прямо физически чувствую, как тяжелеет его взгляд. Как мою кожу начинает покалывать от этого нестерпимого влечения. Воздух между нами будто становится гуще, вязче, искрит статическим электричеством.
Чёрт возьми.
Шереметьев сводит меня с ума.
— Доброе утро, — произносит он ровно.
Но в этом «добром утре» сквозит интимность, я слышу её, и у меня внизу живота всё стягивается в тугой, пульсирующий узел.
— Доброе, — отвечаю хрипло.
И делаю шаг к нему. Сама не понимаю, что делаю, но ноги несут меня прямо к нему.
Он замирает. Ждёт. Смотрит.
Я подхожу вплотную, задираю голову, чтобы встретить его взгляд, и — чёрт с ним, с этим самоконтролем! — тянусь к его губам. Целую. Сама. Впервые по своей воле. Добровольно сдаваясь в плен.
Этот поцелуй сносит всё.
Он взрывается ответным огнём мгновенно, будто только и ждал этого сигнала.
Его руки смыкаются на моей талии, приподнимают меня, и в следующую секунду я уже сижу на столешнице, а он стоит между моих ног, жадно, сладко, беспощадно целуя. Так, что весь мир исчезает, стирается в порошок, остаётся только он. Только его губы, его язык, его дыхание.
Его пальцы зарываются в мои волосы, слегка оттягивая голову назад, открывая доступ к шее. Другая рука гладит бедро, задирая край футболки всё выше, пока его ладонь не ложится на обнажённую кожу. Я чувствую его возбуждение — твёрдое, горячее, прижатое ко мне. И таю. Превращаюсь в лужицу счастья и желания, текучую, податливую, готовую на всё.
Он отрывается на секунду, чтобы перевести дыхание, утыкается лбом в мой лоб, тяжело дышит. Его глаза затуманены, зрачки расширены так, что радужки почти не видно.
— Женя… ты меня угробишь. Окончательно.
— Молчи, — шепчу я и снова притягиваю его за шею, зарываясь пальцами в его волосы. Они мягкие, тёплые, пахнущие шампунем. — Я хотела тебя поцеловать. С утра. Просто так.
Он стонет мне в губы, и по моему телу волной бегут мурашки.
Мы целуемся ещё несколько минут, теряя счёт времени. Я чувствую, как его пальцы гладят мои бёдра, как он прижимается всё теснее, как между нами буквально искрит. Но где-то на задворках сознания, затуманенного страстью, прорезается тоненький голосок разума.
Я на столешнице. Он между моих ног. Нас почти ничего не разделяет. И если так продолжится, наше пари закончится прямо сейчас. Сладко, порочно, но мы оба проиграем.
С огромным трудом отрываюсь, кладу ладони ему на грудь, чувствуя под своей кожей его бешеное сердцебиение. Что ж. У меня точно такое же сейчас. Мы дышим в унисон, как два марафонца на финише.
— Кирилл… Отвези меня на работу.
Он замирает. Смотрит непонимающе, будто я предложила полететь сейчас на Луну.
— Что? Сейчас?
— Да. Нам обоим нужно… проветриться, — улыбаюсь я криво. — И вообще, до конца пари ещё две недели. Не можем же мы реально сидеть взаперти так долго.
Он отстраняется, проводит рукой по лицу.
— Жень, может, останешься? Переждём здесь, я буду себя контролировать. Обещаю. — Он смотрит с такой надеждой, что сердце сжимается. — Зато никто не будет мешать, никто не будет ломать наши планы, никто не будет строить козни. Просто мы вдвоём. Никаких Алён, никаких истеричных баб в моём кабинете.
Я качаю головой, касаясь пальцами его щеки.
— Это не выход.
— Жень. — Он перехватывает мою руку, прижимает к своей щеке, закрывая глаза на секунду. — Я хочу, чтобы ты мне поверила. Хочу, чтобы ты понимала — я не смотрю ни на кого больше. Только на тебя. Ты свела меня с ума. Полностью, безвозвратно. Ты — единственная, кто мне нужен.
Он укладывает руки мне на щёки, большие пальцы гладят скулы, и заглядывает прямо в глаза. Так глубоко, что, кажется, видит самую душу. Моё сердце подпрыгивает в груди и замирает. Какой же он… потрясающий, блин.
— Я тебе верю, Кирилл. Правда. Всё, что произошло вчера… я поняла. Я знаю, что это была подстава. Но прятаться — это несерьёзно. Мы переживём эти две недели.
Он хочет возразить, но я прижимаю палец к его губам.
— Но работа… для тебя это важно. Ты создал эту компанию, ты вложил в неё душу. Ты не можешь бросить бизнес из-за меня. Я не позволю. Я не хочу быть той, из-за которой у тебя всё рухнет.
Он смотрит на меня долго, изучающе. Потом его лицо смягчается, и в уголках губ появляется тёплая улыбка.
— Ты чудо, Жукова. Ты это знаешь?
Я смущённо отвожу взгляд.
— Ну… иногда.
— Каждый день, — поправляет он серьёзно. — Каждый день, что я тебя знаю.
От этих слов внутри разливается такое тепло, что, кажется, можно обогреть всю квартиру.
— Ладно. Поедем на работу, — вздыхает он, сдаваясь. — Но сначала позавтракаем. Зря я что ли старался? Яичница стынет, бекон остывает, а мои кулинарные подвиги остаются без должного внимания.
Я прыскаю со смеху и киваю. Он помогает мне спрыгнуть со столешницы — и на секунду наши тела снова соприкасаются, заставляя забыть, как дышать. Но он быстро отпускает, явно понимая, что ещё секунда — и мы никуда не поедем.
Мы садимся за стол, как самая обычная пара самым обычным утром. Я в его футболке, он в домашней одежде, за окном медленно светлеет небо. Яичница действительно божественная — с хрустящим беконом, помидорами черри и зеленью. Кофе идеальный. Фрукты свежие.
Только между нами всё ещё искрит, и его взгляд, когда он смотрит, как я ем, обещает,