«Я тебе докажу».
Что это значит? Что она собирается сделать? Подстроит какую-то ситуацию? Будет открыто флиртовать с ним у меня на глазах? Пустит ещё более грязный слух?
Я возвращаюсь к своему столу, машинально обхватываю себя за плечи, будто хочу согреться. Взгляд падает на сегодняшний букет — нежные белые ранункулюсы. Они кажутся такими хрупкими и беззащитными. Как и то, что начало зарождаться между мной и Кириллом.
Катя явно не остановится. Её обида переросла в нечто большее — в желание отомстить, унизить, доказать свою правоту. И она знает его слабое место. Вернее, то, что она считает его слабостью: его репутацию бабника, его непостоянство, неспособность к чему-то серьёзному.
И она, кажется, намерена сыграть именно на этом.
Что она будет делать? Соблазнять босса? Открыто, демонстративно, на моих глазах?
А вдруг… вдруг у неё получится?
Она красива. Уверена в себе. Она знает, как привлечь мужское внимание, как посмотреть, как улыбнуться. А я… я сижу здесь, дрожа от одной мысли, что он может посмотреть в её сторону. Я цепляюсь за наш «месяц», за его обещания, будто это всё настоящее, будто между нами действительно всё настоящее.
Но что, если Катя окажется права? Что, если для него это всего лишь азартная игра, а моя «серьёзность» — просто наивная иллюзия, которой он пользуется?
Я закрываю глаза, пытаясь прогнать навязчивые образы: её улыбку, направленную на него, её руку, небрежно касающуюся его руки… Его ответную улыбку… А потом — больше. Её настойчивость. Его слабость. Его скуку. Его привычку к лёгким победам.
Нет. Я не должна так думать. Он сам говорил… Он считает дни. Он мучается. В его голосе, в его поцелуях была неподдельная боль желания. Это не наигранно.
Но с другой стороны… он ведь не железный. Для него непривычно так долго жить без секса.
И что мне делать? Просто ждать, пока она нанесёт удар? Или попытаться предупредить его? Но как? Сказать: «Осторожно, моя бывшая подруга хочет тебя соблазнить, чтобы доказать мне, что ты козёл»? Звучит как бред сумасшедшей ревнивицы.
Что ж… кажется, есть два варианта. Либо у неё ничего не выйдет, либо… я просто идиотка, что поверила ему.
— Теперь ты официально моя женщина, — заявляет босс.
— Но это безумие! Я не могу!
Он делает шаг вперёд, и я оказываюсь в ловушке между его телом и столом. Дыхание перехватывает от его близости.
— Безумие — это выйти за дверь и попасть в руки к тем, кто только что обратил на тебя внимание, солнышко.
Я — идеальная секретарша. Мой мир — кофе по расписанию, безупречные документы. А ещё звонки коллекторов и бесконечные попытки выжить. Но однажды вечером на меня обращает внимание «особый» клиент фирмы. Босс выручает, назвав меня своей. Теперь я втянута в его опасные игры, где грань между притворством и реальностью стирается с каждым прикосновением. Я должна играть роль влюбленной женщины перед монстрами в дорогих костюмах. Но кто защитит меня от самого босса, когда игра станет слишком жаркой?
Глава 23
Атака
Кирилл Шереметьев
Что-то не так.
И это что-то начинается прямо с самого утра. Обычный гул офиса сегодня звучит как-то иначе. В нём появляется какая-то натянутая, фальшивая нота. Женские голоса, смеющиеся у кулера, кажутся неестественно громкими. А взгляды… Горячие, цепкие, направленные прямиком на меня.
Не то, чтобы их раньше не было, но вот так в открытую…
Когда я иду в конференц-зал, из бухгалтерии выходит Настя, самая скромная сотрудница, тихая, исполнительная, замужем, между прочим. Сегодня она поднимает вдруг на меня глаза, медленно проводит языком по верхней губе и говорит «доброе утро» таким томным голосом, что я чуть не спотыкаюсь.
Вернувшись в кабинет, я обнаруживаю на столе не только кофе от Жени, но и пирожное в виде сердечка из кондитерской напротив с запиской «Сладкого дня! Твоя К.». Хрен его знает, что за К., но меня это мгновенно напрягает.
Если ещё и Женя увидела, могла и подумать что-то не то. Пирожное отправляется в мусорку, а моё настроение стремительно мрачнеет.
В течение следующего часа ко мне заходят три девушки с «важными» вопросами, которые можно было решить по почте. Оля из маркетинга поправляет блузку прямо передо мной, задерживаясь у моего стола дольше необходимого. Даже немолодая и обычно суровая Ирина Петровна, наш главный бухгалтер, сегодня странно кокетливо улыбается, подавая документы.
Я впадаю в прострацию.
Это какой-то сюрреалистичный кошмар.
Ровно неделю назад все эти женщины не сходили так с ума, не пытались настолько откровенно привлечь моё внимание. А сегодня они ведут себя так, будто я — главный приз на аукционе холостяков.
Мозг лихорадочно ищет причину. Погода? Планета Венера в пятом доме?
Или…
Или это как-то связано с тем, что я перестал скрывать свой интерес к Жене? Выставил её, по сути, под удар сплетен… Об этом я как-то и не думал. Чёрт побери, моё желание завоевать её обернулось вдруг боком.
Раздражение нарастает.
Я не люблю, когда моё пространство нарушают. И мне не нравится, что на меня весь женский коллектив теперь смотрит, как на объект охоты. Особенно сейчас, когда каждая клетка моего тела настроена только на одну, рыжую, упрямую женщину, которая заставляет меня считать дни как школьника.
И тут, словно в подтверждение моих худших подозрений, в кабинет влетает Алёна. Та самая, с которой я так эффектно разорвал все связи в новогоднюю ночь. На ней не деловой костюм, а обтягивающее, тёмно-синее платье, с глубоким вырезом. Она пахнет слишком остро, и на лице у неё — широкая улыбка.
Очень странно… учитывая её не такое уж и старое «ну ты и козлина».
— Кирилл, привет! Я по поводу контракта с «Вектором». Там есть один спорный момент… — она начинает сыпать какими-то терминами, но её глаза бегают по моему лицу, по губам, по рукам.
Я сижу, откинувшись в кресле, и смотрю на неё, стараясь сохранять нейтральное выражение лица. Но внутри всё кипит.
— Алёна, — перебиваю я её, когда она делает паузу, чтобы перевести дух. — Конкретизируй. Какой именно пункт? И почему это нельзя было обсудить с юристами или прислать мне на почту?
Она замирает, её улыбка слегка сползает. Но вместо того чтобы ответить, она делает шаг к столу. Потом ещё один. И… чёрт