И вот настоящее испытание – пробежать десяток километров. Кристина Педроче, известная телеведущая и моя пациентка на протяжении многих лет, уговорила принять участие в забеге Ponle Freno в Мадриде. Никогда прежде не бегал на такую дистанцию, а уж тем более после медицинского запрета на любые виды спорта с ударной нагрузкой. Был уверен: бедренная кость взорвется! Но – на удивление – пробежал дистанцию без проблем, почти не испытывая дискомфорта. Просто невероятно, на что способен силовой тренинг! И увлекся бегом. За два года принял участие в множестве забегов на 10 000 метров, полумарафонов и даже в нескольких горных стартах. Правда, все это – в обычной обуви: с узким носком, амортизирующей подошвой и дропом.
Идеальный вариант – не держать стопу в жестком «панцире», который лишает ее возможности ощущать богатство окружающего мира. Именно внешняя среда заставляет стопу работать на каждом шагу.
И тогда все встало на свои места. Причина травм – в устройстве правой стопы: легкий вальгус, склонность к гиперпронации по сравнению с левой ногой и ограниченная тыльная подвижность голеностопного сустава. Осознание этого стало решающим моментом на пути к философии босоногого движения и обуви, повторяющей естественную форму стопы. Стельки и дроп в подошве пассивно компенсировали избыточное проседание свода и ограничение сгибания голеностопа – но лишь отчасти. В течение дня нередко оставался без стелек: дома, в некоторых моделях обуви, летом… Они не избавляли от проблемы полностью и не способствовали активации мышц, отвечающих за эти функции. Поэтому стопа не могла по-настоящему окрепнуть.
Требовалось исчерпывающее долгосрочное решение. Именно поэтому идея постоянно ходить босиком или в обуви, максимально имитирующей эффект босых ног, полностью завладела разумом: в широкой обуви вальгусный палец постепенно возвращается в естественное положение. Кроме того, свод активируется – его работа продолжается с каждым шагом в течение всего дня, и подвижность голеностопа тренируется и поддерживается естественным образом благодаря плоской подошве.
Но, пожалуй, самое главное – нервная система все время активно работает, различая мельчайшие камешки, неровности почвы, ее жесткость, веточки, корешки и даже порой температуру поверхности. Каждый шаг – это вклад. Каждое касание земли – это тренировка. Идеальный вариант – не держать стопу в жестком «панцире», который лишает ее возможности ощущать богатство окружающего мира. Именно внешняя среда заставляет ступню работать на каждом шагу.
Так я пришел к необходимости позволить стопе быть стопой. И к решению внедрить эту философию в работу с пациентами. «Причина травмы – в вальгусе», – объяснял им. Многие не верили. Считали, что преувеличиваю. Лишь со временем, благодаря соцсетям, появлению новых исследований, популяризации этой темы, мои слова стали воспринимать всерьез. Думаю, сегодня говорю уже с другим авторитетом – авторитетом человека, испытавшего все на себе и сотнях пациентов, которые приходят в клинику или следят за мной в социальных сетях. В книге еще встретятся истории, подтверждающие эти слова.
Удивительная штука – стопа. Все оказалось совсем не так, как объясняли годами. Но ведь это же абсолютный здравый смысл – дать ей полную свободу и позволить каждому механизму выполнять то, для чего он был создан.
УПРАЖНЕНИЕ № 1
Раз уж дошли до конца первой главы, предлагаю читателям заглянуть в обувной шкаф. Есть ли там хотя бы одна пара обуви, повторяющая форму стопы? Если сомневаетесь в каком-то конкретном случае – выньте стельку из ботинка, поставьте на нее босую ногу и широко расправьте пальцы. Вмещаются? Осмелюсь предположить, что почти ни в одной паре – нет. Вся обувь – или, как минимум, подавляющее большинство – годами калечила и деформировала стопы и пальцы. Она не давала стопе быть стопой!
Глава 2
Причина в связи с остальным телом
Одна из вещей, которые больше всего удивляют в традиционной медицине и которые я чаще всего критикую, – это привычка лечить симптомы, не особенно утруждая себя поиском причины. Возможно, потому что добраться до нее действительно сложнее. Или попросту из-за отсутствия интереса. Обычно я объясняю это на примере старой двери: она чуть перекошена и при открывании издает громкий скрип. Именно этот звук – неприятный, резкий – и есть симптом. Что делает классическая медицина? Брызгает маслом «три в одном» на петли.
– Вот это да! – радуемся. – Не скрипит!
А через пару дней тот самый злополучный скрип возвращается. Не логичнее ли было бы сначала выровнять петли, а потом как следует их закрепить? Вот такую медицину я бы хотел видеть. Такой подход мне близок. Да, иногда это трудно. Но уверен: человек должен уходить с приема с ощущением, что здесь его проблему будут решать по-настоящему – в самом корне.
ИСТОРИИ ПАЦИЕНТОВ
Случай Кончиты-танцовщицы
Несколько лет назад на прием пришла пожилая супружеская пара. Записана была женщина – в журнале значилось имя Кончита. Но с самого начала говорил только муж. Она лишь слегка улыбалась, изредка поглядывала на меня и кивала. Мужчина рассказал, что жена уже несколько недель страдает от страшных болей в пояснице – никто и ничто не может их унять. Боль была настолько невыносимой, что она плакала и буквально цеплялась за стены, боясь пошевелиться. Закончив рассказ, мужчина вышел подождать в приемной, оставив меня один на один с женщиной.
– Ну что, Кончита, давайте вас осмотрим, – сказал я.
Сначала в положении стоя, потом – лежа провел обычный для таких пациентов осмотр. Она почти все время молчала, но послушно выполняла указания, хотя каждое движение причиняло страдания – скрючивалась так, будто вот-вот сломается. Боль была очевидной. Начал работу на кушетке.
Минут через десять-пятнадцать она вдруг резко сказала:
– Все! Хватит! Закончили!
Я даже испугался – подумал, что чем-то ее задел. Пока она поднималась с кушетки, успел посоветовать пару простых упражнений и предложил показаться еще раз через несколько дней. Она одевалась, едва сдерживая боль. На моем лице, вероятно, читалось полное