Я легла на кровать и прислушалась к тиканью часов. За темной ночью придет рассвет.
– Я бы хотела, чтобы завтра никогда не наступило.
Я посмотрела на лампу, от которой во все стороны шел свет, и закрыла глаза. На душе было паршиво.
* * *
Вчера состоялся отбор участников для спортивного фестиваля, который не смогли провести в тот дождливый день. Расписание немного сдвинулось, и сегодня настал сам фестиваль.
Хорошо хоть, не пришлось сидеть в классе. Я могла не испытывать неловкость от присутствия рядом Им Согёна.
В день нашей ссоры мы разошлись по домам, не попрощавшись, но я думала, что мы, так или иначе, все замнем и помиримся, встретившись в школе. Но Им Согён делал вид, что меня не существует. Он не смотрел в мою сторону и ничего мне не говорил. Когда я увидела, как он себя ведет, то была шокирована настолько, что во мне проснулось упрямство.
С чего он решил, что имеет право так себя вести?
Я злилась только на Им Согёна, но из-за этого мне стало не о чем говорить еще и с Нам Юнсу и Ким Чханёном. Если мы случайно встречались в коридоре, просто коротко здоровались, и все.
Спортивный фестиваль больше напоминал поле брани. В обоих смыслах. Когда мы перетягивали канат, парни громко матерились, а во время борьбы устроили настоящую драку. Конечно, мечей и копий у них в руках не было, но все равно они походили на воинов, отправившихся воевать.
Я принимала участие только в командном соревновании. В перетягивании каната. Но Им Согён не пропустил ни одного. Он вызвался играть в футбол, участвовать в эстафете и даже в игре, где по одной ноге двух ребят связывали вместе и заставляли бежать к финишу наперегонки. Удивительный парень.
После внезапного ливня на улице резко потеплело. Сидеть под палящим солнцем было отвратительно. А еще нужно было болеть за ребят, участвовавших в соревнованиях, но в каждом из них я видела Им Согёна. А за него болеть мне совершенно не хотелось.
Я немного посидела на лестнице, а затем тихонько поднялась. Поскольку перетягивание каната уже закончилось, и я больше нигде не участвовала, то решила вернуться в класс.
Я сделала вид, что иду в туалет, и попыталась прошмыгнуть в восточный корпус, но столкнулась лицом к лицу со старостой класса.
– Чхаён, ты куда?
– А? Ну, я…
Староста был из тех энтузиастов, которые терпеть не могли нерадивых ребят. Сегодня днем один из парней в шутку лопнул надувную палку болельщика и тут же получил выговор.
Ты хоть знаешь, сколько она стоит? Понимаешь, что ее привезли к нам не за один день? Впереди еще много соревнований, а ты уже ее испортил!
Весельчак, который лопнул надувную палку, попытался убежать, заявив, что у него из ушей вот-вот пойдет кровь, но староста его не отпустил и еще несколько минут читал нотацию о том, почему мы должны дружно болеть за наших ребят.
Если сейчас он узнает, что я иду в класс, чтобы отдохнуть, кровь из ушей потечет уже у меня.
– Ненадолго в туалет. Что-то живот разболелся.
– Ясно. Кстати, ты кое-что уронил.
Староста указал на мои щеки. Он говорил, что такие красные стикеры завершают образ яблока, и наклеил их всем на щеки. Это были просто круглые стикеры, но на обеих щеках они выглядели забавно. С прической в форме верхушки яблока я еще кое-как смирилась, но ходить со стикерами было выше моих сил, поэтому я тайком сорвала их после перетягивания каната, когда вытирала пот.
Староста поставил коробку, что держал в руках, на землю и достал из кармана стопку стикеров.
Поверить не могу, что он реально таскает их с собой! Увидев мое удивление, староста взял два стикера и аккуратно приклеил их мне на щеки.
– Если снова отвалятся, скажи. Я принес еще пятьдесят штук.
– Угу…
Староста наклонился и взял коробку. А потом скрылся из виду. Так он купил еще пятьдесят стикеров… С этой мыслью я двинулась дальше, уже не убирая стикеры со щек.
Все ребята собрались на стадионе, поэтому в здании было тихо. Поднимаясь по лестнице, я облизнула губы и почувствовала земляной привкус. Сколько пыли подняли участники, раз даже мои немытые руки казались жутко грязными?
Пройдя по коридору мимо классов, вошла в туалет. Я собиралась просто вымыть руки, но весь туалет был наполнен дымом. В этот миг я поняла, что мне не стоит сюда заходить.
Когда я хотела закрыть дверь и уйти, то увидела перед собой парня. Наши взгляды встретились.
– Эй, что это у тебя на щеках? – рассмеялся Кан Ынхо, который стоял, прислонившись к стене, и курил сигарету.
Я попыталась молча закрыть дверь, но его низкий голос заставил меня остановиться. Я сделала шаг назад и подняла голову, а Кан Ынхо нахмурился и поманил меня рукой.
– Раз уж ты открыл дверь, заходи.
– Нет, я как раз собирался уходить…
– Да с какого хрена? Ты ж даже не вошел, а уже уходишь?
– …
– Иди сюда, я сказал.
Кан Ынхо жестом потребовал, чтобы я вошла.
Этот псих что, королем себя возомнил? Я что, собачка, которая должна приходить по первому зову и убегать, когда меня прогоняют?
Не увидев с моей стороны никакого движения, Кан Ынхо ухмыльнулся и подошел сам.
– Зачем ты пришел в туалет? Хочешь сигаретку выкурить?
– Нет.
– Кури.
– Я не курю.
– Кури, я сказал, – нахально приказал Кан Ынхо, у которого в толстых пальцах как раз была сигарета.
Он посмотрел на нее, а затем опять поднял голову. Его безэмоциональное лицо казалось суровым.
– Все твои друзья курят. Неужели тебя не научили? Вот, бери.
Я почувствовала, как сильная рука вложила мне что-то между пальцами.
– Держи, я сказал.
Свихнуться можно. Пока я стояла в замешательстве, Кан Ынхо с силой нажал на мой подбородок. А затем просунул сигарету между моими приоткрытыми губами.
– Прикуси.
Я начала извиваться всем телом, и при каждом моем движении черный пепел разлетался во все стороны, как порошок.
Я быстро поднесла руку ко рту и выхватила оттуда сигарету. Но дым уже проник мне в рот. Я закашлялась, как будто дыхание рвалось из меня наружу.
– Эй, нельзя выбрасывать чужое. Какой ты невоспитанный.
Кан Ынхо наступил на сигарету, которая сломалась, упав на пол, и растоптал ее, чтобы окончательно затушить.