– Почему ты ее не снимешь?
– Сказал же, рука болит.
– Кого ты обманываешь? Что за меры безопасности?
Им Согён смущенно рассмеялся. Я встала на носочки и украдкой оглядела ребят. Школьники, которые поднимались по лестнице, увидели меня и переглянулись.
– Неудобно, наверное, раз ты повредил правую руку?
– Ну, не особо.
– Конечно, ты ведь амбидекстр.
Эм?
Что?
Чего-о-о?
Это произнес Нам Юнсу. Я не могла поверить своим ушам. Что значит «амбидекстр»?
Последняя фраза Нам Юнсу эхом звучала в моих ушах. Конечно, ты ведь амбидекстр… Амбидекстр… декстр…
Я чуть не выскочила прямо в коридор. Амбидекстр, значит? Им Согён?!
Мои руки тряслись от гнева. Я ведь накладывала ему на ложку еду, писала за него конспекты и носила сумку только потому, что он не мог нормально двигать правой рукой!
– Эй, Согён.
– М?
– Я все понимаю. Мы же лучшие друзья.
– О чем это ты?
Нам Юнсу, стоя рядом с Им Согёном, положил руку ему на плечо.
– Тебе что, не нравятся девушки?
О чем он вообще? Мои глаза округлились, как будто я подслушала что-то, чего не должна была слышать. Пока я размышляла, не следует ли мне уйти хотя бы сейчас, чтобы прекратить подслушивать, Им Согён ткнул Нам Юнсу в бок. Но он же сказал, что она болит?! Но сам только что ткнул забинтованной рукой друга в бок! Даже не изменившись в лице.
– Мне нравятся девушки.
– Нет, я же чую неладное.
Нам Юнсу прищурился, потирая бок.
– Что ты здесь делаешь? – послышался рядом тихий голос.
Это он мне? Как это «что»? Шпионю, конечно.
Я подскочила на месте и резко обернулась. Не в силах скрыть своего испуга. Прямо передо мной стоял Ким Чханён. И смотрел на меня сверху вниз. А на его плече была сумка, как будто он только что пришел в школу.
Его недовольное выражение лица лишило меня дара речи.
Веки Ким Чханёна были слегка нависшими, поэтому он производил впечатление доброго человека, но почему-то всякий раз, когда он смотрел на меня, на его лице появлялась вгоняющая в дрожь холодность. Вот как сейчас. Судя по выражению, он мысленно ударил меня раз десять.
– Ну… Я шел в класс.
Выпрямив сгорбленную спину, я вышла в коридор. Я собиралась пойти после того, как Им Согён и Нам Юнсу разойдутся, но теперь выбора у меня не было.
Как только я оказалась в коридоре, они, продолжая стоять у окна, уставились на меня.
– О!
Нам Юнсу поднял руку и помахал.
– П-привет… – неловко поздоровалась я, про себя задаваясь вопросом, почему он так мне обрадовался.
– Как-то ты поздновато, Ким Чханён?
Так его приветствие было адресовано не мне.
– Опоздал на автобус, – буркнул Ким Чханён, выходя у меня из-за спины.
Мои глаза беспокойно забегали.
Им Согён, который стоял, прислонившись плечом к окну, рассмеялся. При этом его взгляд обратился на меня.
Господи боже…
Я почувствовала, как мое лицо вспыхнуло от стыда. И почему в такие моменты я обязательно краснею? Опустив взгляд, я направилась прямиком в класс.
– Хончха.
На моем лице появилась плаксивая гримаса. Я крепко стиснула лямку рюкзака и оглянулась. Им Согён подошел ко мне, низко наклонился и прошептал:
– Тебе идет.
Когда его лицо отодвинулось, я подняла взгляд, задаваясь вопросом, о чем это он. Им Согён с улыбкой на лице похлопал по моему рюкзаку.
– Мило до чертиков.
Что? Ты о рюкзаке, который сам же мне подарил?
Им Согён вошел в класс через заднюю дверь. Нам Юнсу положил руку на плечи Ким Чханёна, и они вместе направились к классу номер четыре. Только я осталась стоять в коридоре, растерянно сжимая лямку рюкзака. И моргая.
Что? Кажется, сейчас случилось что-то странное.
Уже пришло время классного часа, и в коридоре один за другим появились классные руководители. Я вопросительно наклонила голову и вошла в класс.
Во время обеда я так и не смогла освободиться от обязанностей правой руки Им Согёна и накладывала ему на ложку еду.
Нам Юнсу и Ким Чханён сказали, что хотят воспользоваться купонами на скидку на гамбургеры, и тайно выскользнули из школы. Из-за этого мне пришлось обедать с Им Согёном наедине.
Он сидел напротив меня, неуклюже зачерпывал рис ложкой, которую держал в левой руке, а затем я сверху пристроила панчхан.
– Дай мне жареной свинины.
Палочками, предназначенными для Им Согёна, я подхватила кусок мяса с его подноса и водрузила его на ложку, которая затем отправилась ему в рот.
Им Согён, который начисто съел все, что было на ложке, опустил забинтованную правую руку на поднос и ухмыльнулся. Очень бесяче.
– Хончха.
– Что?
– Чем ты вчера занимался?
Услышав это, я вздрогнула, перестала шевелить палочками, которые держала в руках, и подняла взгляд.
– А, ну… Вчера я смотрел «Дворик для животных»[14].
– «Дворик для животных»?
– Ни одно воскресенье без него не проходит.
– А-а-а…
Им Согён снова протянул ложку:
– А теперь дай мне жареных анчоусов.
Когда я нахмурилась, Им Согён широко улыбнулся. Он же заставляет меня делать то одно, то другое! Что это за любезная улыбка?
Я надула губы, но задвигала его палочками. Подцепив жареных анчоусов с его подноса, я перенесла их ему на ложку.
– Эй… Тебе разве удобно так есть?
– Вполне, – кивнул Им Согён, зачерпнув еще риса.
Я же слышала, что он амбидекстр, а значит, прекрасно владеет обеими руками. Так к чему эта нелепая актерская игра, как будто ему тяжко даже просто держать ложку левой рукой?
– И времени на один прием пищи уходит много.
– Говорят же, что еду нужно долго и тщательно пережевывать.
– Когда ты уже ее снимешь?
– Повязку?
Им Согён поднял правую руку. Когда я кивнула, он наклонил голову и сказал:
– Хм… Действительно.
Действительно? Разве можно услышать еще более нелепый ответ?
Я отложила палочки Им Согёна, которые были у меня в руке, и взяла свою ложку.
Мне нужно было быстро доесть оставшуюся еду и продолжить кормить Им Согёна. Мне раз за разом приходилось брать палочки, а потом класть их обратно на стол, и это тоже оказалось весьма хлопотно. Я зачерпнула большую ложку риса, сунула ее в рот, а затем запихнула туда же панчханы.
Яркий солнечный свет, которого я ни разу за все время здесь не видела, струился через широко открытые двери кафетерия. Мы ели так медленно, что обеденный перерыв уже подходил к концу. Со стадиона слышались крики