Чуть позже они с Артуром заказали еды и сидели на кухне в окружении смятых пакетов и контейнеров. Виктория впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности.
Она пока не знала, когда решится на встречу с мужем. Сейчас Иван еще не обнаружил, что ее нет. Но позже, уже вечером, он будет в бешенстве от того, что она сбежала, и сразу начнет поиски.
Вряд ли он появится здесь. Об этом месте может знать только Крис, да и то не факт. Вика знала, что Иван прежде всего обратится за информацией именно к ней. Но Вика была уверена в Кристине, которая никогда бы не сказала и не сделала ничего, что могло бы навредить подруге.
— Мне нужен твой ноутбук, — сказала она Артуру.
— Тебе нужна помощь? — спросил он.
— Нет, я не хочу, чтобы ты видел записи, — отрезала Вика. Артур молча кивнул, но по тому, как заходили желваки на скулах, одно только упоминание про эти видео приводило его в ярость.
Виктория, закрывшись в комнате, внимательно просмотрела в облаке все полученные документы. Она толком не знала, что искать, поэтому ей показалось, что эти файлы пока бесполезны.
Другое дело записи с камер. Она еще раз промотала видео и уже на телефоне обрезала лишнее, оставив самые отвратительные, на ее взгляд, моменты.
Последнее, что она сделала, это сохранила на ноутбуке папки, защищенные паролем.
Она позвала Артура и попросила отправить файлы специалисту.
Через некоторое время, ближе к вечеру, он получил их обратно с сообщением от своего давнего знакомого:
«Не знаю, во что ты вляпался, но такое лучше не хранить на компьютере. Если что, я тебя не знаю и эти папки не видел»
Артур усмехнулся. Как обычно, перестраховывается. Он позвал Викторию, и они вместе открыли хранилище со вскрытыми файлами. В папках хранились многочисленные видеозаписи.
Запустив одну из них, Вика еле удержала свой обед на месте. На экране она увидела своего мужа и девушку. Та была настолько юна, что казалась почти ребенком.
И то, что с ней делал Иван, заставило Викторию, прожившую почти полвека, содрогнуться. Она, широко раскрыв глаза, посмотрела на Артура. Он с отвращением на лице выключил запись и открыл следующую.
Сцена практически повторялась, но девушка на видео была уже другой. Вика и Артур методично просмотрели все папки и поняли, что Иван записывал на скрытую камеру все утехи со своими юными жертвами.
Зачем он это делал, Виктории уже не было дела. То, что она увидела, шокировало ее настолько, что ей хотелось промыть глаза с мылом, чтобы стереть эти сцены, которые теперь навечно будут стоять перед ее взором.
Достигли ли все эти девушки совершеннолетия, она не знала. Но одно то, что Иван творил на записях, было омерзительно и вызвало бы тошноту у любого нормального человека.
Вика нервно сглотнула и облизнула пересохшие губы. Как бы аморально это ни звучало, теперь у нее есть оружие против мужа. Неоспоримое, железобетонное доказательство его падения и разложения. То, что может положить конец его политической карьере и амбициозным притязаниям на более высокую должность. А если доказать, что девушки на видео были противозаконно молоды, то и вовсе на много лет лишит его свободы.
Вику потряхивало от нервного напряжения. Артур молча обнял ее и уткнулся носом в ее волосы. От его тепла и безмолвной поддержки стало чуточку спокойнее.
Дело оставалось за малым. Пригрозить Ивану публичным разоблачением и потребовать развода. Ну и как–то выжить после этого, конечно.
Всю ночь Виктория не могла сомкнуть глаз. Перед ней стояли сцены с видео и, казалось, что записи с ее избиением уже не настолько важны.
Теперь они всего лишь дополнительный штрих к его ужасающему образу. Не зря Виктория всегда ощущала запах гнили, который просачивался сквозь идеальный фасад благополучия, созданный ее мужем.
Она раз за разом проматывала у себя в голове сценарии их предстоящей встречи. И с каждым часом бессонницы они становились все негативнее и заканчивались все хуже и хуже для нее.
К рассвету она была так измотана, что ее сердце колотилось и совершало кульбиты где–то в районе горла. Она встала с постели и с остывающей чашкой кофе наблюдала в окно за приходом нового дня.
Рассвет раскрасил небо фантастическими красками, и Вике подумалось, что этот день, возможно, слишком прекрасен для того, что она намеревалась сделать.
Но действовать нужно максимально быстро, пока у нее еще остались хоть каки–то крохи смелости и самообладания. Она написала Ивану сообщение, что хочет встретиться у них дома через пару часов. И нажала на отправку, чтобы не было шанса передумать. Сообщение тут же было получено и прочитано. Иван не спал так же, как и она.
Он ничего не написал в ответ, что Виктория посчитала молчаливым согласием. Она могла только предполагать, какие эмоции в данный момент испытывает муж, и почему он не удостоил ее ответом.
Но зная его многие годы, она была уверена, что Иван будет ее ждать.
Вика совсем не хотела, чтобы Артур хоть как–то участвовал в этом опасном мероприятии, но он был непоколебим. В итоге они сошлись на том, что Артур будет ждать Вику за порогом дома, в машине, только для подстраховки.
Он будет слышать по громкой связи мобильного то, что будет происходить в комнате, и вмешается только в крайнем случае, дав шанс Виктории разобраться во всем самой.
Через два часа Вика открыла ключом дверь своего дома. В комнатах стояла зловещая тишина, и только по надсадному кашлю Вика догадалась, что Иван находится в гостиной.
Она, не снимая обувь, прошла, стараясь, чтобы муж услышал ее шаги заранее. Она застала Ивана сидящим в его любимом кресле. Выглядел он плохо. Вернее, очень плохо.
Виктория никогда не видела, чтобы Иван имел такой землистый цвет лица. Глаза были заплывшие и красные. Его одежда находилась в беспорядке, словно он не менял ее со вчерашнего утра.
Галстук висел как тряпка, будто его пытались сдернуть. Ворот рубашки расстегнут, а пиджак валялся неподалеку.
На журнальном столике стояла почти допитая бутылка виски. На полу лежали осколки от стакана.
Виктория аккуратно прошла по ковру и присела на край дивана. Иван смотрел на нее исподлобья, некрасиво скривив рот.
— Здравствуй, жена, — выдавил он хриплым голосом.
Виктория молча кивнула, собирая всю силу воли, чтобы начать сложный разговор. Но муж ее опередил.
— Знаешь, а