Сначала он молчал — гордо, надменно, демонстративно.
Потом, когда я мягко, но настойчиво прижала его к моральной стенке, признался и мне:
— Да! Да-да, стирал я твою метку прокаженности истинным непотребством! — завопил мой Мшастик. — Но учти, из благих побуждений. Чтобы ты не канула в безвестность, сгорев дотла в непостоянной страсти дракона! — трагически взвыл он, закатив глазенки.
— Ясно, — поморщилась я, непонятно почему надеявшаяся, что фамильяр найдет способ обелить себя полностью.
Этого не случилось.
Мочал Жуфле был беспросветно виновен!
Но оправдание себе находить умел, чего уж говорить.
И я, невзирая на его усиливающуюся истерику, чувствовала, что сдаюсь.
Особенно когда Мшастик с воплями, со взмахами лап, с призывами к Справедливости и к Духам великого пузыря, заревел отчаянное:
— Мне жаль!!! Мне, правда, жаль, что стер твое доверие, Марго! Выскоблил симпатию… Оттер дружеское расположение… Отбелил яркость из наших душевных бесед… А-а-а, прости меня, окаянного! Чтоб мох из моей плоти лоси сожрали в Северной Пустоши с голодухи! Чтоб меня белки выгрызли и использовали, как подстилку в своей норе!!! Кхм, — откашлялся он, на минуту отставив в сторону драматизм. — Простила? Ну давай же уже скорее! — рявкнули на меня. — У меня цепляющие за живое ремарки заканчиваются, бессовестная ты женщина!
Игнатрион, взиравший на этот монолог покаяния с высоты инквизиторского жюри, только тяжело вздохнул.
А на самоуничижительный всхлип Мшастяры пробурчал что-то вроде:
— Ну, конечно! Теперь она его ещё и пожалеет…
— А ты бы молчал и учился! — тявкнул на него вспенившийся фамильяр. — Тебе, дракоша, с Марго еще жизнь жить и век извиняться! Знаешь, как говорят? Хочешь жениться — научись для начала прощения просить у женщин по поводу, а чаще — без! А с такой, как наша Марго, гарантирую (!) будешь трижды чаще в виноватых ходить, чем с королевской дочерью бы пришлось!
— Опять ты за своё, Мшастик? — цокнула я, выгнув бровь. — Снова пытаешь от меня моего истинного отвадить?
— Виноват-виноват! — залепетал искусный притворщик из мха. — Прости-прости, Марго! Больше не буду, клянусь лишаем, цветущим под полуночной луной!
И такую мину состроил жалобную, что попробуй не растаять!
Правда, Мшастик еще успел стрельнуть глазками в Игнатриона и подмигнуть. Дескать, учись, студент, как лучше разжалобить даму!
В итоге достигли компромисса: Мшастика освободили из мыльного пузыря под честное слово. Да под наблюдение моего личного дракона.
Для верности Игнатрион пришпандорил ему магическую шпильку.
— Это отобьет у тебя желание смывать священные метки, — мстительно сверкнул инквизитор опасным блеском зрачков на съежившегося фамильяра.
А Солошля взволнованно бросилась обниматься с вернувшимся другом, не забыв отвесить ему оплеуху за содеянную дурость.
* * *
Свадьба у нас вышла… самая что ни на есть оригинальная для мира Драконов!
То есть без золотых повозок, стай белых грифонов над башнями и без хора фей с арфами.
О, да!
Мы обескуражили всех тем, что поженились без должной помпезности.
Я хотела, чтобы было уютно.
Без всей этой мишуры, в которой потом неделями ковыряешься, вспоминая, куда делись серебряные ложки, души половины гостей и часть подарков, которые помогал складывать троюродный брат двоюродной тетушки!
Да, было бы приятно утереть носы всем недоброжелательницам, но…
Знаете, когда ты наконец-то выходишь замуж за самого завидного жениха-дракона в столице (да-да, официально! С кольцом, с его родовой татуировкой на шее и магическими подписями на пергаменте), то понимаешь:
Чтонос — не тот орган, которым стоит мериться !
Глава 39. Свадьба
Глава 39. Свадьба
Свадьба у нас вышла… самая что ни на есть оригинальная для мира Драконов!
То есть без золотых повозок, стай белых грифонов над башнями и без хора фей с арфами.
О, да!
Мы обескуражили всех тем, что поженились без должной помпезности.
Я хотела, чтобы было уютно.
Без всей этой мишуры, в которой потом неделями ковыряешься, вспоминая, куда делись серебряные ложки, души половины гостей и часть подарков, которые помогал складывать троюродный брат двоюродной тетушки!
Да, было бы приятно утереть носы всем недоброжелательницам, но…
Знаете, когда ты наконец-то выходишь замуж за самого завидного жениха-дракона в столице (да-да, официально! С кольцом, с его родовой татуировкой на шее и магическими подписями на пергаменте), то понимаешь:
Чтонос — не тот орган, которым стоит мериться !
Мы пригласили только самых близких.
Как то, друзей моего мужа — таких же напыщенных драконов. Солидных, статных, с глазами, прожигающими нутро почище, чем огонь из жерла иного вулкана!
Среди них и семейства досточтимых лердов Даркворда Серебристого и Бальтазара Изумрудного.
Были здесь и другие драконы, чьи имена у меня еще будет возможность запомнить, когда их жены и невесты придут в мое ателье за экстравагантностью и шиком!
— А твой друг, этот… Арден, — шепнула я Игнатриону, покосившись в сторону жгучего брюнета, который почему-то являлся архидраконом Златогривого гнезда, — выглядит он так, будто я ненароком разбила ему сердце, когда предпочла в мужья тебя. Он точно в курсе, что это свадьба, а не поминальная служба? Ты ведь говорил, он весельчак?
Мой жених едва успевает повернуть голову, но не успевает открыть рот — за нашими спинами уже звучит низкий голос. Густой, как затягивающий в свой омут мед.
— Просто свадьбы вызывают у меня... тоскливые воспоминания.
Оборачиваюсь и вижу лерда Ардена, подошедшего к нам почти вплотную. Высокого, хищного, со сверкающими глазами, которые словно создают молнии для гроз.
— Простите, я не хотела бередить старые раны. Ведь вам… мне очень жаль, если вам действительно разбили сердце, — вырывается у меня.
Дракон же лишь холодно усмехается.
— Нет, дорогая невеста моего друга. Просто я на таких мероприятиях печалюсь, ведь приходится вспоминать о своей собственной свадьбе. Которую мне не так давно пришлось помпезно отгрохать, — и, чуть приподняв бокал, он кивает моему жениху. — За вашу! Пусть будет… оправданнее.
Уходит.
Я смотрю ему вслед и бормочу:
— Странный у тебя приятель, Игнатушка.
— Люди часто кажутся странными, даже если они наполовину драконы, — философски отвечает мой уже муж. — Особенно когда не хотят признавать своих ошибок...
* * *
Присутствовала, безусловно, и герцогиня де Леверан, выступающая, однако со стороны невесты. Это было непреклонным условием моей дорогой подруги— представлять на нашем с Игнатрионом бракосочетании мои интересы!
— Ну как там твой жених? — шепотом спросила меня герцогиня, как только представилась возможность. — Ты