Самое неприятное было с руками. Чтобы не оставлять отпечатков пальцев, по которым меня вычислили бы в мгновение ока, приходилось покрывать ладони специальным составом. И сейчас я начала подцеплять край тончайшей полимерной пленки на кончиках пальцев. Она отходила с тихим треском и ощущением, что я сдираю с себя кожные покровы без наркоза, обнажая мои реальные отпечатки. Крайне неприятно. Это было похоже на то, как змея сбрасывает кожу. Пленка отправилась вслед за линзами — в молекулярный дезинтегратор отходов. А если бы я взяла с собой флакончик специального раствора, то просто бы полила им руки… Правду говорят на Земле: знать бы, где упадешь — соломки бы подстелил…
И, наконец, финальный штрих. Моя одежда снова претерпела трансформацию. Юбка в пол превратилась в строгие брюки, а серый верх — в приталенный жакет. Этот комплект стоил мне целое состояние. И третьей его фазой я пользуюсь впервые. Раньше не было в этом нужды. Я посмотрела на себя в зеркало и аккуратно вспушила волосы, добиваясь чего-то среднего между викторианской старой девой и проституткой Лали, в образе которой обычно работала. Встряхнула головой и нацепила на нос очки в легкой оправе. Теперь я выглядела как младший аудитор или курьер средней руки из расы килл. Загар, который я тщательно культивировала на необходимом уровне, был совершенно неотличим от смуглой кожи этой чванливой расы. И кейс в моих руках больше не выглядел краденым — он стал частью образа.
На свою квартиру ехать было опасно. Да и бессмысленно. Я никогда не держала там ничего, за что стоило бы умирать, и сейчас эта предосторожность окупалась сполна. Система безопасности люкса уже наверняка зафиксировала отсутствие пульса у постояльца, и через час-два полиция Альянса начнет проверять все адреса, связанные с «кошечкой». Так что мне следовало убираться с планеты как можно быстрей. И моей целью был космопорт. Самое шумное, самое безликое место на этой и любой другой планете Альянса. Тысячи рейсов, миллионы пассажиров. Там легче всего затеряться, купить билет на первый попавшийся звездолет и исчезнуть, прежде чем яоху поймут, что их «жирный куш» уплыл вместе с какой-то землянкой.
Я вышла из транзитного узла и уверенным шагом, не глядя по сторонам, направилась к стоянке аэротакси.
— Космопорт, терминал С-4, — бросила я водителю-дроиду, устраиваясь на пассажирском сидении и поудобнее перехватывая кейс.
Внутри него что-то глухо перекатилось. Что бы там ни было, оно стоило жизни одного яоху и моей спокойной совести. Теперь главное — успеть покинуть планету.
Космопорт терминала С-4 встретил меня обычным хаосом: гул сотен голосов, объявления на всех языках Альянса синтезированным, равнодушным голосом и этот ни с чем не сравнимый запах — смесь разогретого ионного топлива, озона и чужих надежд. Это был лимб. Место между прошлым и будущим, где ты уже не здесь, но еще и не там. Самое подходящее место для призрака.
Я шла по залу прибытия, стараясь сохранять надменную осанку, свойственную киллам. Шаг уверенный, подбородок чуть вздернут, взгляд — сквозь окружающих, словно они лишь досадные помехи на моем пути. Кейс в руке теперь казался не добычей, а продолжением образа. Тяжелый, солидный, он внушал уважение. Никто и не догадывался, что внутри него, помимо возможного состояния, заперта моя смерть. И что ключа от него у меня нет.
У терминала самообслуживания я не мешкала, но и не суетилась. Пальцы, все еще ноющие после удаления пленки, уверенно порхали по сенсорной панели. Ближайший рейс на «Авангард» через двенадцать минут? Нет, слишком поспешно. Полиция в первую очередь проверит те суда, что стартуют сразу после обнаружения тела. Через три часа на Каллисто? Слишком долго. За три часа они могут успеть заблокировать порт. Я выбрала пересадочный узел на секторе Дарис-6. Вылет через пятьдесят минут. Идеально. Достаточно времени, чтобы смешаться с толпой в зоне ожидания, но недостаточно для того, чтобы ориентировки на «кошечку» дошли до каждого терминала.
Получив электронный чип-билет, я направилась вглубь зала и выбрала небольшое кафе с видом на орбитальные лифты. Села в самом углу, пристроив кейс между ног так, чтобы чувствовать его тяжесть коленями. Заказала двойной синте-эспрессо — горький, обжигающий, он помогал удерживать сознание в узде, не давая панике окончательно затопить разум.
Теперь начиналось самое сложное. Ожидание.
Я потягивала свой напиток, якобы лениво косилась в панорамное окно, за которым лениво и неповоротливо проплывали грузовые аэрокары и юркими рыбками шныряли пассажирские модели. Внутри все дрожало. Безумно хотелось вскочить и броситься к стойке посадки. Но нужный мне звездолет был транзитным и только-только выполнял маневры швартовки у внешнего мола. Посадку объявят чуть позже, когда служащие убедятся, что рукав перехода надежно закреплен. Впрочем, обычным, рядовым гражданам Альянса этого знать не полагалось. Это знала я, как бывший студент звездной академии…
Адреналиновый подъем, державший меня в номере люкс, в техническом лифте и по пути сюда, начал стремительно опадать, оставляя после себя сосущую пустоту и холод.
Кто он был, этот яоху? — тревожные мысли лезли в голову против воли. — Насколько он был важен? Сколько времени пройдет, прежде чем его хватятся?
Я судорожно сжала пальцами чашку. Нужно было выстраивать легенду. Теперь я — Элла Нисс, младший финансовый представитель торговой гильдии киллов. В кейсе — зашифрованные контракты по поставке оборудования для терраформирования. Если спросят про ключ — скажу, что доступ только у принимающей стороны на Дарисе. Это логично. Это в стиле киллов — секреты, паранойя и бюрократия. Они не доверяют никому. И в случае провала это давало мне хотя бы призрачную надежду ускользнуть, пока станут выяснять, кто принимает контракты и кто может вскрыть кейс. Киллы ведь крайне неохотно делятся по доброй воле подобной информацией. А значит, законникам придется запрашивать ордер. И не где-нибудь, а у килльского правительства.
Я закрыла глаза на секунду, и перед мысленным взором тут же всплыла безжизненная кожа шеи яоху под моими пальцами. Ни толчка. Ни искры. Я вздрогнула и открыла глаза. Нельзя. Нельзя туда возвращаться даже мысленно. Я — просто пилот. И я в зоне турбулентности. А в кабине не место эмоциям, там место расчету.
Кейс у моих ног вдруг показался мне невероятно тяжелым, будто он весил не несколько килограммов, а целую тонну. А что, если там маячок? Что, если яоху не просто умер от препарата, а его… устранили? А я просто удачно подвернулась под руку