— Второй раунд, — объявил Гольц.
Вторую партию Даниил выиграл.
Он изменил тактику. Вместо того чтобы полагаться только на магию, он стал играть сам — вспомнил всё, чему научился за последний месяц. Шелест всё ещё получал хорошие карты (Вера продолжала вмешиваться — Даниил видел, как её пальцы, лежащие на клатче, чуть заметно шевелились), но теперь Даниил играл не лучше — он играл умнее. И умнее оказалось достаточно.
— Ваша ставка, Даниил, — сказал Гольц, когда Шелест с досадой бросил карты на стол.
— Алексей Романович, — произнёс Даниил. — Я требую, чтобы вы прямо сейчас позвонили своему человеку в администрации и отменили проверку детского дома в Мальцево. При всех. По громкой связи.
Шелест побагровел. На несколько секунд ему показалось, что он сейчас взорвётся — но Морозов кашлянул, и Шелест взял себя в руки.
— Хорошо.
Он достал телефон и набрал номер. Когда на том конце ответили, он произнёс коротко и зло:
— Проверку детдома в Мальцево отменить. Все вопросы к благотворителю снять. Немедленно.
— Но Алексей Романович… — начал голос в трубке.
— Я сказал — немедленно.
Он бросил трубку на стол и посмотрел на Даниила с ненавистью.
— Доволен?
— Пока нет. Но это хорошее начало.
Третья партия стала решающей.
Даниил знал: если он проиграет сейчас, Шелест получит право на вторую ставку — и эта ставка будет намного жестче первой. Возможно, сам Даниил. Или его карты. Или что-то ещё, о чём он даже не догадывался. А если выиграет — у него будет возможность нанести последний удар.
И он выиграл.
Это была самая сложная партия в его жизни. Вера вмешивалась в полную силу — её серебряное свечение буквально давило на золотое сияние колоды Даниила, сбивая его, заставляя карты путаться. Один раз у него на руке оказалась комбинация, которой не могло быть — шесть карт одной масти, что невозможно в стандартной колоде. Но он справился. Колода в его руках засияла так ярко, что даже Вера на мгновение прикрыла глаза, и в этот момент Даниил нанёс решающий удар.
— Дурак, — произнёс он, положив последнюю карту.
Шелест замер. Потом медленно, словно во сне, отодвинул стул и встал.
— Этого не может быть, — сказал он глухо.
— Может, — ответил Даниил. — И теперь моя ставка.
Он повернулся к Морозову.
— Илья Петрович, я прошу вас принять отставку Алексея Романовича. Сейчас. При свидетелях.
Морозов смотрел на него несколько секунд, и в его серых глазах читалось что-то похожее на удовлетворение. Словно он провернул сложную комбинацию и теперь наблюдал, как фигуры встают на нужные места. Словно всё шло именно так, как он задумал с самого начала.
— Алексей Романович, — произнёс он, не повышая голоса. — Вы слышали. Ваша должность упраздняется. Полномочия возвращаются ко мне. Подробности обсудим позже. Можете быть свободны.
Шелест стоял неподвижно. Его лицо превратилось в ту самую фарфоровую маску, которую Даниил видел однажды — лишённую эмоций, мёртвую. Затем он резко развернулся и вышел из гостиной, едва не сбив с ног охранника у двери.
— Аркадий Львович, — обратился Морозов к Гольцу, — подготовьте документы о передаче активов. Я хочу, чтобы всё было оформлено до конца недели.
Гольц кивнул и вышел следом за Шелестом.
В гостиной остались только трое: Даниил, Морозов и Вера.
— Вы выиграли, — произнёс Морозов, снова занимая своё место у камина. — Поздравляю. Шелест больше не ваша проблема. Ваши близкие в безопасности. Счета разблокируют в ближайшее время. Антону я лично подыщу новое место — скажем, в одном из моих отелей.
— Спасибо, — сказал Даниил.
— Не стоит благодарности. Я выполняю условия сделки. Но есть одна деталь, которую мы не обсудили. — Морозов взял паузу, и взгляд его потяжелел. — Шелест был моим управляющим. Теперь его нет. Город остался без надзора. А вы, Даниил, хорошо знаете этот город. И, насколько я понимаю, вы не против занять место повыше.
Даниил молчал. Он понимал, к чему идёт дело.
— Я предлагаю вам должность, — продолжил Морозов. — Не прямо сейчас. Сначала вы докажете, что способны управлять не только картами, но и делами. Но если справитесь — станете моей правой рукой. С зарплатой, активами и статусом, который вам и не снился.
— А если я откажусь?
— Откажетесь — ничего страшного. Вы свободный человек. Но я бы на вашем месте подумал дважды. Потому что без моей защиты вы очень скоро станете мишенью для людей, которые гораздо опаснее Шелеста. Он был далеко не самым страшным.
Даниил посмотрел на Веру. Она всё ещё сидела в своём кресле и молча наблюдала, поглаживая клатч. Серебряного свечения больше не было. Но Даниил знал: оно вернётся, когда придёт время.
— Я подумаю, — сказал он.
— Подумайте, — согласился Морозов. — А пока — отдохните с дороги. Вы сегодня много играли. Гостевое крыло в вашем распоряжении. Завтра поговорим.
Он кивнул и вышел.
Даниил остался в гостиной один на один с Верой.
Она поднялась из кресла и подошла к столу. Кончиками пальцев провела по зелёному сукну, затем взяла одну из карт Даниила — даму червей — и внимательно её рассмотрела.
— Интересная колода, — сказала она. — Восемнадцатый век, ручная работа. Золотая нить в краске. Я думала, таких всего две в мире.
— Вы знаете, откуда они?
— Конечно. — Она подняла на него глаза, и Даниил снова увидел в них тот самый золотистый отблеск — отсвет азарта, смешанного с чем-то ещё. — Но я не скажу. Пока.
— Что значит «пока»?
— Пока мы не сыграем. — Она положила карту обратно на стол и посмотрела на Даниила в упор. — Сегодня я видела вашу колоду в деле. Она сильна. Но я хочу узнать, насколько. И я хочу, чтобы вы узнали то же самое о моей.
— Зачем мне это?
— Затем, что вы только что избавились от Шелеста, а мой отец предложил вам должность. Вы входите в мир, где такие, как я, — не редкость. Где играют не на деньги, а на судьбы. И где ваша колода — не единственная. Хотите вы этого или нет, вам придётся научиться играть против равных.
Даниил молчал. Она продолжила:
— Я предлагаю партию. Завтра утром. В малой