Между деревьями ― широкая арка, вход в мемориал. Вырезанный в скале проход вел в просторный грот. Пещера была естественного происхождения, но строители расширили и укрепили ее, а также добавили систему вентиляционных отверстий, световых тоннелей и зеркал, приносивших в зал свежий воздух и естественный свет. Из-за этого создавалось впечатление, что всё ещё находишься в лесу.
Пол и стены грота не были ровными. Своими изгибами и ступенями они создавали плавные и естественные границы между несколькими зонами. В каждой из них ― несколько вырезанных из камня композиций, объединенных друг с другом так естественно, словно они возникли тут сами, а не вырезаны высокотехнологичным оборудованием. Вот лужок, на который как раз приходилось одно из пятен света, вот поросший грибами старый пень, вот несколько шишек под кряжистой сосенкой, большая рыба, крылечко с разбросанными детскими игрушками, угол избы, небольшое озерцо, рядом с ним ― лодка, и множество других образов, собранных Кевином из разговоров с жителями Деревни.
В каждой композиции ― ниши для праха. Умерших за время эпидемии на совете Деревни решено было кремировать. Ступки, все разной формы и цвета, отражали индивидуальность умершего, как ее запомнили родные. Возле ниш ― маленькие выгравированные в камне и покрытые черным пластиком портреты, и имена.
Люди Вудвейла по очереди заносили в грот ступки с прахом своих родителей, сестер, братьев, супругов, детей и друзей. Говорили теплые слова, иногда грустно шутили, иногда ― просто молчали. Плакали.
Эпидемия с жестокостью безразличного хаоса прошлась по маленькому племени, не делая разницы ни по вине, ни по заслугам, разве что по возрасту: больше половины заболевших подростков всё-таки умерло.
Когда все разошлись, Джамиль подошел к одной из ниш, спрятанной в корнях вырезанного на стене каменного дерева. Вынул из кармана залитый в пластик круглый зеленый листок, и вставил его в углубление под именем «Карен» и портретом лопоухого мальчика.
* * *
Деревня, 2550-08-05, 12:03 по местному времени
Вернон почувствовал неладное почти сразу после начала церемонии. Он остался снаружи, встал с краю, чтобы не заслонять никому обзор, так что быстро нашел каменный уступ сантиметров пятьдесят высотой, влез на него, чтобы видеть всю площадь перед гротом, и зашарил глазами по толпе. «Кто? Кто же, черт возьми?»
Вот родители Инн и ее двое братьев, отец счастливо держит девочку за руку. Вот совсем юные ещё парень и девушка, Мартин и Марина, оба очень бледные, но решительные. Ямакава знал, что они помогали уговаривать людей вернуться. Вот тот здоровяк, напавший на Малинику на пляже, черен от горя, но женщина, что стоит рядом с ним, словно защищает его от безумия. Вот Степан. В слинге ― новорожденная малышка, рядом ― маленький мальчик. В этой семье ― светлое спокойствие, хотя у обоих мужчин в руках по две ступки. Вот высокий темноволосый человек с окладистой бородой, его клан весь выжил и не заразился, но он тоже держит кубик с чьим-то прахом.
Взгляд Вернона перескакивал с одного на другого. Мрачная, заплаканная Вика. «Нет». Суровый, закусивший губу Рэндалл. «Нет».
Ощущение, похожее на замерзшие пальцы в осенний день, было едва заметно на фоне тяжелой, но объединяющей скорби. Это был поиск даже не иголки в стоге сена или Ковчега в звездной системе, Ямакава искал каплю яда в горькой микстуре, каплю вины, безнадеги и решимости, вкус которой он сам знал слишком хорошо! «Кто?!» «Прививка от суицида» волной прокатилась по жилам. Кто-то в толпе больше не хотел жить.
Ямакава выдохнул. Закрыл глаза, сосредотачиваясь на этой лишней в его голове эмоции и пытаясь определить направление. «Кажется, там». На другом конце площади.
Одна из фигур отделилась от толпы и направилась в сторону Деревни. Сердце пропустило удар: Вернон его узнал.
В следующий миг Ямакава спрыгнул с уступа, и обойдя площадь по краю, поспешил за ним.
* * *
Деревня, 2550-08-05, 12:07 по местному времени
Вернон догнал худого лохматого парня за первым же поворотом тропы. Не окликнул, сразу схватил за левую руку, заставляя остановиться. От прикосновения неприятно-горькое, как испорченное пиво, желание умереть, газировкой ударило в ноздри.
― А ну пусти! ― прорычал парень, не оборачиваясь, лишь резко тряхнул рукой. Дернулся ещё раз, безуспешно, и только тогда посмотрел на Вернона. И опешил. ― Ты?!
― Я. И я тебя не пущу.
Парень несколько раз глубоко, взахлеб вздохнул.
― Ты нихрена не понимаешь. Они все мертвы. Почти вся моя семья. Многие друзья. И другие люди. Их больше нет. Тебе, из твоего прекрасного мира сияющих машин, не понять! Все, все они, это я их убил!
Вернон стоял и молчал.
Парень снова рванулся, отчаянно и безуспешно.
― Ты! Это я тебя избил. Я пытался оторвать тот кусок синей кожи. Это я решил травить тебя мхом! Если бы… ― из глаз парня брызнули слезы, ― если бы я не вел себя, как последняя сволочь, ничего бы этого не случилось!
Он на мгновенье замолчал, переводя дух, а потом вдруг резко придвинулся к Вернону, глядя прямо в глаза.
― Ты же видишь, сколько зла я натворил. Я заслужил смерть, ― прошипел он.
― Ничего бы этого не случилось, если б там, в Долине Ковчега, я бы поднял забрало, а не снял шлем. Вы бы обнаружили меня в сознании, оказывающим старику первую помощь. Все эти жертвы, как и твой срыв в Долине, ― результат моего глупого поступка.
Вернон сделал короткую паузу. Парень пораженно замер с вытаращенными глазами.
― И поэтому ты будешь жить, ― продолжил вейвер. ― Моя беспечность убила восемьдесят восемь человек. И ты не станешь восемьдесят девятым.
* * *
Деревня, 2550-08-05, 12:08 по местному времени
Янис почувствовал, как слабеют его колени. Он медленно опустился на траву возле тропы. Огромный чужак секунду постоял, потом тяжело сел рядом. В тревожно бежавших по небу облаках открылось окошко, и Янису показалось, что на мгновенье специально для них двоих засияли солнца, по одному на каждого.
Эпилог
* * *
Деревня, 2550-08-05, 18:10 по местному времени
― Эй, Малиника! Эй!
Направлявшаяся к катеру Вязиницына