― Я тоже не понимаю, ― голос Ямакавы звучал тихо и как будто срывался. ― У Джамиля вон спроси.
Арчи бросил на Вернона короткий взгляд, но смотреть ему в глаза было муторно.
― Тебя всё равно бы не допустили, ― вдруг добавил вейвер, ― даже до тестов.
― Почему?
― Bear не берут добровольцами.
Арчи удивленно нахмурился. А потом заметил:
― Когда ты отобрался на Нью-Цереру, ты тоже был своего рода добровольцем.
― Угу. С вероятностью вернуться в семь процентов.
―Так мало?! ― от удивления у Арчи осип голос. ― У тебя же был довольно высокий, двадцать шестой номер?
― Возвращенцам на повторных вейвах всегда дают номера во второй половине списка. Двадцать шесть ― минимальный.
― И ты… знал? Знал, что шансы так малы?
Вернон кивнул.
― И согласился??
― Конечно. Очевидно, что эта оценка не верна.
Тема так захватила Арчи, что он на минуту забыл о цели, с которой начал этот разговор.
― Вроде бы, логика подсказывает, что шансы вернуться во второй раз должны быть выше.
― Это и есть выше. Для более точной оценки просто нет данных.
Вернон на миг прервался, посмотрел Арчи в глаза. Тот заворожено слушал.
― Независимо от номера, без разницы, мужчина или женщина, выведенные или добровольцы, Bear из развед-вейвов не возвращаются.
Сильвергейм потрясенно молчал. Ямакава ещё несколько секунд смотрел на него в упор, а потом развернулся в сторону заката. В желтых глазах сверкнули озорные искорки, и Арчи понял, что снова попался в одну из сомнительных ловушек вейвера.
Два солнца почти полностью утонули в перине облаков. От леса поднимался туман, и казалось, будто Вудвейл тоже устраивается на покой, натягивая на себя одеяло. Пауза затягивалась, но, пораженный пачкой мрачноватых фактов, Арчи не заметил, как его плечи расслабились и говорить стало чуть легче.
― Я… хочу у тебя кое-что спросить. Какие отношения… у вас с Деборой?
― Ну, ― продолжая смотреть куда-то в даль, Вернон слегка вскинул брови, ― у нас десять детей. Все девочки. Все рыжие. У двух желтые глаза. Три старших уже должны были получить свое назначение на вейв.
Арчи слышал улыбку в его голосе, и сам тихонько усмехнулся:
― Вейверам для общих детей не то, что быть знакомыми, даже жить в пересекающихся промежутках времени не обязательно.
― Верно. Но мы с Деб знакомы. Она была моей первой женщиной.
Арчи резко обернулся. Вернон говорил легко и спокойно, и уже не скрывал ехидной искры во взгляде. Это снова была одна из его дурацких недошуток, но Арчи не собирался сдаваться.
― Альберт, помниться, говорил, что ты присоединился к команде на Аделаир случайно, и одним из последних. Он упоминал, что вы познакомились всего за три года до вылета. Сколько тебе было? ― задумался на секунду, ― семнадцать?
― Шестнадцать.
― Не слишком ли поздно для вейвера? ― попытался съязвить Арчи. В том пресловутом фильме, кажется, говорилось про четырнадцать, да и у самого Сильвергейма первый раз был раньше.
― Я сказал «первая женщина», а не «первый секс», ― в голосе Ямакавы прозвучал холодок.
Оба замолчали. Разговор явно свернул не туда. В голове Арчи Вернон ассоциировался с невероятными пилотажными приемами вблизи гравитационных аномалий и с сложнейшими операциями по стабилизации систем жизнеобеспечения в ограничениях развед-вейва, которые они с Расти разбирали в мельчайших подробностях ночи напролет. Но то, что говорил Ямакава сейчас, было сродни тому чертову фильму. И вроде бы отвечает он в своем обычном стиле, но кажется, будто он теряет контроль над ужасом, который пережил. «Что-то стряслось». Проблемы Арчи показались вдруг детскими и незначительными. «Спрошу, что случилось». Он открыл рот и… Ему показалось, или Ямакава едва заметно покачал головой из стороны в сторону?
И Арчи вернулся к своей изначальной цели:
― Я не о вашем прошлом. Что между вами сейчас?
* * *
Наземная база, 2550-07-26 21:24
У Вернона от облегчения зашумело в ушах. Он уже жалел, что сказал слишком много, и был рад, что Сильвергейм не стал продолжать эту тему. «А ещё здорово, что ты подошел, и что вернул меня в “сейчас”».
― Мы с Деб очень близки, Арчи. Это началось после одного происшествия на Аделаире. Корабль при выходе из варпа буквально порвало. Чинить всё приходилось грубо и быстро. Отсек, в котором мы с Деб работали, разгерметизировался. В каждом внешнем отсеке корабля есть спасательные капсулы на такой случай, обычно несколько. Ну, ты знаешь. В том отсеке было три. Работала только одна.
Дальше вспоминать физически больно.
Пробоина слишком близко к внутреннему люку, он автоматически заблокирован. И на четвертом, и на седьмой «змеиная кожа», гибкие технические скафандры для опасных работ, так что мгновенная декомпрессия им не грозит, но вакуум они долго не выдержат. Оба ― к капсулам. Вернон бьет по кнопке, но крышка открывается лишь на треть. Индикатор над ней вспыхивает красным: повреждена. Он кидается к следующей, жмет кнопку. Зеленый. Выдох облегчения. Взгляд на седьмую, убедиться, что с ней всё…
Красный. Рывок. Четвертый пихает седьмую в единственную рабочую капсулу. Седьмая вцепляется в него мертвой хваткой, защелкивает карабины, обычно используемые для страховочных тросов, соединяя два скафандра. На ее лице ― ледяная решимость: она не даст ему остаться в отсеке.
Капсула одноместная. «Крышка тогда закрылась просто чудом».
Отсек продолжал разрушаться. Автоматика отстрелила капсулу. Крохотное серебряное зернышко с мигающим маячком улетело в дьявольскую круговерть Ада Аделаир.
― Полуразбитый корабль, застрявший в разрушаемой гравитационной аномалией системе. Нас даже не пытались искать. Наткнулись случайно. Шесть дней, двадцать часов и сорок три минуты спустя.
― Капсулы рассчитаны на двенадцать часов для одного человека, ― голос Арчи звучал механически.
― В них есть автономная система регенерации воды и воздуха, ― Вернона хватает только на шепот. А ещё он чувствует, что взгляд Деборы буквально жжет его затылок.
Сейчас, задним числом, он понимал, что первый раз «прививка от самоубийства» сработала ещё в отсеке.