Я ещё раз взглянула на номер папы, несколько раз повторив его в уме, а затем скрутила листок в трубочку и спрятала его хвосте своих волос, туго перетянутых резинкой. Для того чтобы волосы не раздражали рану, которая находилась за ухом. Чтобы зашить тот участок, врачам пришлось сбрить волосы вокруг раны, поэтому сейчас её скрывал лейкопластырь и небольшой марлевый спонж, который часто меняли. Я в больнице только второй день.
Как только номер был спрятан, я подхожу к кроватке и смотрю на Дамира. Он до сих пор спал. Четвертый час… И я с горечью подумала о том, что ребёнок наконец-то получил свой долгожданный покой, поэтому и высыпается. Что же я за мать такая, что не смогла обеспечить его этим необходимым покоем?! Он же такой крошечный, всего два месяца…
Как бы мне хотелось для него лучшей, беззаботной жизни и…. Хорошего отца.
Я сразу подумала о Змее, но тут же прогнала мысли о нём. Он говорил, что ему не нужны дети от такой как я. Он говорил, что ему вообще не нужны дети...
И вообще, ему было плевать на меня и на то, что я могла забеременеть. Он оставил меня одну разбираться с этой проблемой, и не дал даже тех обещанных денег на аборт. Тыкнул сотню и отправил восвояси.
А сейчас…
Сейчас я не знаю где он и что с ним. И очень надеюсь на то, что он пошутил, когда говорил, что мы скоро увидимся. Девять месяцев прошло после нашего разговора, а он меня так и не нашел… Я конечно этому очень рада, но, мне уже надоело жить в постоянном страхе и думать о том, что вот-вот и это произойдет.
Когда я найду деньги отца, я сделаю себе новые документы и уеду куда-то в другой город, на другую часть страны, подальше, и меня уже точно никто не найдет. А я успокоюсь и буду счастлива со своим сыночком. Начну новую жизнь, и всё будет хорошо.
Мечты… Но мне было так хорошо, когда я думала об этом.
Скрип двери возвращает меня в реальность. В палату заходит мама, опустив взгляд в пол.
- Амелия, я хочу, чтобы ты вернула мне номер отца, который я тебе дала! - вдруг говорит, а я быстро повторяю цифры в уме, которые запомнила. Даже если у меня отберут листок, из памяти они его точно не сотрут.
- Почему? – спрашиваю судорожно сглотнув. В этот момент за её спиной появляется Стас и исподлобья смотрит на меня.
- Потому что я сделала поспешные выводы. Стас всё мне объяснил и…
Я истерически рассмеялась, обрывая маму. Она ошарашено посмотрела на меня.
- Стас тебе всё объяснил? - повторила.
- Он случайно тебя толкнул и не хотел причинять тебе вреда. А ещё он сказал, что тебя никто не насиловал, и что у тебя есть какой-то любовник, к которому ты постоянно звонила, поэтому он и забрал твой телефон…
- Серьёзно? Да неужели! – бросаю иронично.
- Он хочет сохранить семью, Амелия! – строго говорит мама. – Ты должна ему спасибо говорить за то, что он тебе всё простил и принял тебя с твоим уб…, - добавляет, но запинается на полуслове.
- Кем? – рычу. – А ну, попробуй, назови его так, мам! Ну же! Давай! – говорю предупреждающе.
Мама отводит взгляд в сторону, и гордо вскинув подбородок, слегка встряхивает головой.
- Если у тебя ребёнок от другого мужчины, и этот ребёнок мешает вашей семейной жизни, возможно, будет лучше временно пристроить его в дом малютки, чтобы вы пока решили все проблемы между собой? – вдруг говорит она, шокируя меня ещё больше.
- Ч-что?.. Что ты сказала? – переспрашиваю. Я думала, мне послышалось. Думала она шутит… Лжет! Всё что угодно, но только пусть это будет неправдой! Моя мама не самый лучший человек и всегда относилась ко мне поверхностно, как к некой вещи, своей собственности… Строго и грубо. Но сейчас, то, что она предлагает… Это уже выходило за все рамки адекватности.
- Дамир - мой ребёнок…, - шиплю. – Только мой, и ничей больше! И я никогда не отдам его в дом малютки! Я никогда не оставлю его! Ты слышишь! – срываюсь.
- Это временно, Ами…
- Не смей! Не смей мне больше говорить такое! – кричу, приближаясь к ней. – А теперь убирайся… Убирайтесь оба! С этого момента ты мне больше не мать! – добавляю безжалостно, оттеснив её к двери, своим грозным и угрожающим видом.
- Я приду, когда ты всё обдумаешь и будешь чувствовать себя лучше, - бросает она и уходит, а я остаюсь со Стасом наедине. Он не спешил уходить, и его мои угрозы и ярость, нисколечко не пугали.
Глава 5
Я стою, вся как некий оголенный нерв. Жду от него, что нападет, ударит, унизит, но одновременно понимаю, что он этого не сделает. Слишком много свидетелей вокруг… Да и не всё его мамочка может покрывать. Как в этом случае.
Конечно Стас «молодец», он вызвал скорую помощь, когда я упала и из моей головы рекой побежала кровь. Он испугался, уступил, быстро пришел в себя и понял что натворил… Только вот, всё это было только ради его шкуры. За меня, он вообще переживал.
Стас просто не хотел сесть в тюрьму или подвести своих родителей, поэтому и позвонил в больницу, побоявшись, что рана окажется слишком серьезной. Правда перед этим он позвонил своей маме, коротко объяснил свою ситуацию (в свою пользу), сказав, что мы просто повздорили, что он меня случайно толкнул и я упала. Типа у меня послеродовая депрессия и я сама на него бросилась, а он потерял терпение и вышел из себя.
Его «мамочка» конечно же, приняла сторону сына и тут же начала всё решать. Она дала ему номер больницы, в которой у неё были проверенные люди. Свои люди. Туда он и позвонил. Поэтому когда ко мне приехала скорая помощь, всё уже было договорено… Всё подстроили так, будто произошел несчастный случай и я разбила голову по неосторожности, сославшись на усталость и недосып молодой мамы. Поэтому никто особо не вникал в мой случай.
Конечно, полиции не было. Как не было и других врачей или медсестер, которые могли ухаживать за мной не по поручению Сафоновой. Палату на ночь закрывали, а днём… Днём трудно было кого-то поймать или к кому-то достучаться, когда у тебя повязка на голове.
Я пыталась это сделать в первый день своего пребывания в больнице, но меня словно умалишенную отвели обратно в палату и сказали, что мне незачем переживать, что у меня «якобы» было небольшое сотрясение, и что моё напутственное волнение скоро пройдёт. К тому же, у меня в палате находился Дамир, я не могла его оставлять на слишком долгое время или слишком далеко отходить от палаты. Поэтому постоянно попадала под руку тех медсестер и врачей, которые смотрели за мной по просьбе Сафоновой.
Но один раз мне всё же повезло. Это было в первый же вечер, когда я попала в эту больницу. Мне удалось поймать в коридоре уборщицу, которая и дала мне телефон, чтобы я могла позвонить маме. Только вот толку от того, что я ей позвонила, не было…
Хотя, почему не было?
Был!
Теперь я имею номер папы!
И у меня появилась надежда и шанс.
Осталось только телефон достать и уточнить нужную информацию, а потом… Я пока точно не знала, что буду делать потом, но обязательно убегу от Стаса и обеспечу своего сыночка тем покоем и защитой, которым должна была обеспечить ещё с самого начала.
Но кто же знал, что так будет…
Жаль только, что сегодня я уже не видела ту уборщицу, которая помогла мне вчера. Но я очень надеялась, что скоро снова будет её смена и она обязательно поможет мне ещё раз.
В общем, надежды у меня были, а теперь уже и план… Главное теперь пережить предстоящий разговор со Стасом и продержатся ещё чуть-чуть.
Мой муж проходит в палату, грубо толкая меня плечом, и захлопывает за собой дверь. Я морщусь от боли, потому что удар был сильным, к тому же… После двух месяцев с ним, у меня болело почти всё тело.
- Ну что любимая, - выплевывает он с сарказмом, - нажаловалась маме?
Я обхватываю себя руками, и поворачиваюсь к нему лицом.
Стас двигается вдоль палаты, и проходит к кроватке со спящим Дамиром. Я невольно напрягаюсь, вмиг теряя весь свой запал воевать с ним. В присутствии сына – нельзя… Как и нельзя его дразнить, иначе, он может причинить ему вред, назло мне.