— Буду, — пообещал он. — И не надейтесь на поблажки…
Он резко выпрямился, разрывая дистанцию. Я шумно выдохнула, только сейчас поняв, что не дышала.
— И еще, — он поправил манжеты, возвращая себе невозмутимый вид. — Завтра вечером губернатор устраивает Зимний бал.
Я моргнула, переключаясь с режима «бой» на режим «светская беседа».
— Рада за губернатора. Надеюсь, у него будет весело.
— Вы поедете со мной, — заявил Роланд тоном, не терпящим возражений.
Глава 25
— Что? — я едва не села мимо стула. — Я? С вами? На бал? Нет!
— Это не просьба, Эмилия или вы забыли про ужин? Нам нужны оптовые покупатели. Крупные. Жан — это хорошо, но это розница. На балу будет мэр, будут владельцы торговых рядов из столицы, будут богатые бездельники, которым некуда девать деньги. Вы должны презентовать им наши игрушки. Задача ясна?
— Я не могу, — я покачала головой, глядя на свое платье. Оно было чистым, но старым, перелицованным, с потертыми рукавами. — Мне нечего надеть, Роланд. Я серьезно. Артур продал или увез все мои бальные платья. У меня осталось только то, в чем я хожу дома и на фабрику. И от работы на производстве, моя одежда новее не становится.
— Это не проблема, — отмахнулся он. — Закажите новое.
— На какие шиши? — язвительно спросила я. — Вся прибыль уходит в оборот. Я не могу взять из кассы деньги на тряпки, когда рабочим нужно платить за ночные смены!
Роланд посмотрел на меня с изумлением приподняв бровь.
— Вы действительно странная аристократка, Эмилия. Другая на вашем месте уже выписала бы счета на мое имя во всех модистках города.
— Я ваш деловой партнер, а не содержанка, — отрезала я. — Деньги на одежду я брать не буду.
Он помолчал, разглядывая меня.
— Хорошо. Платья нет. Но у вас есть руки. И голова. Придумайте что-нибудь. Перешейте занавеску, в конце концов!
— Занавеску? — не поняла я.
— Неважно. Суть в том, что вы должны быть на балу. Я представлю вас свету.
— Хорошо, — сказала я медленно. — Я поеду. Но при одном условии.
— Опять условия? — он закатил глаза, но я видела, что ему это нравится. Наша словесная дуэль стала для него развлечением.
— Вы танцуете со мной первый танец.
— Зачем? Чтобы все сплетницы города подавились шампанским?
— Чтобы показать, что «Уинстон и де Вьер» — это единый фронт. Что я не бедная родственница, которую вы притащили из жалости, а равный вам деловой партнер!
Он усмехнулся.
— Вы опасная женщина, Эмилия. Договорились. Первый вальс за вами. Только постарайтесь не наступать мне на ноги своими рабочими ботинками.
— Я найду туфли, — пообещала я.
— Тогда за работу. Час пошел. Тобиас! — крикнул он, выходя из «кабинета». — Где эта чертова гипсовая форма? Ваша леди хочет делать шишки!
Я смотрела ему в спину. Широкие плечи, прямая осанка. Он командовал моими людьми так, словно родился здесь, среди печей. И, что самое удивительное, они слушались его беспрекословно. Еще бы, ведь он герцог!
Я перевела взгляд на эскиз шишки. Потом на свое отражение в темном оконном стекле. Уставшая женщина с пятном сажи на носу.
«Придумай что-нибудь», — сказал он.
Я вспомнила коробку с бракованными бусинами, которые получились у нас при попытке сделать гирлянды. Мелкие, стеклянные капли.
Если их нашить на старый бархат... И добавить серебряной краски...
Я улыбнулась.
Бал так бал. Держись, губернатор. Стеклянная Золушка едет на вечеринку!
***
Вечер прошел в лихорадке эксперимента.
Гипсовая форма, которую принес запыхавшийся модельщик, оказалась грубой, но рабочей.
— Осторожно, — командовал Роланд, стоя с часами в руках. — Не перегревай. Выдувай плавно.
Тобиас, потея от напряжения, загнал огненный шар в форму, защелкнул створки и дунул.
Секунда. Две. Три.
Он раскрыл форму.
На конце трубки висела стеклянная шишка. Ребристая, фактурная. Еще красная от жара.
— Есть! — крикнул Питер.
Я схватила ее щипцами, отрезала и тут же, не давая остыть, окунула в ведро с серебряным раствором. Мы придумали такой способ для скорости, хотя расход серебра был на порядок больше.
Шишка зашипела и мгновенно стала зеркальной.
Я подняла ее вверх. Она была великолепна. Каждая чешуйка играла светом.
— Время? — спросила я, глядя на герцога.
Роланд посмотрел на часы. Потом на шишку.
— Четыре минуты на цикл. Это... приемлемо.
— Приемлемо? — возмутилась я. — Это рекорд!
— Допустим, — он спрятал часы. — Делайте партию. Двадцать штук. Я хочу видеть их завтра упакованными. Я возьму их на бал как образцы.
Он подошел ко мне близко, так, что я снова почувствовала этот запах — сандал и холод.
— Вы молодец, Эмилия, — сказал он тихо, так, чтобы никто не слышал. — Вы действительно знаете свое дело. Ещё немного, и я поверю, что женщина в состоянии вести дела наравне с мужчиной.
От этой скупой похвалы у меня внутри что-то сладко сжалось. Я привыкла к критике. К борьбе. Но признание от него... это дорогого стоит.
— Спасибо, ваша светлость, — ответила я.
Он кивнул и пошел к выходу. У дверей он остановился, где Лотти уже спала на своих пальто, укрытая пледом Тобиаса.
Роланд на секунду задержался. Поправил плед, который сполз с плеча девочки. Сделал это неловко, но осторожно.
Потом он ушел, оставив меня с колотящимся сердцем и двадцатью стеклянными шишками, которые нужно было сделать.
А в голове уже крутились мысли о платье. И о вальсе. И о том, что «Ледяной Дьявол» оказался совсем не ледяным. По крайней мере, когда дело касалось спящих детей и упрямых женщин.
Глава 26
На моем столе лежало платье. Точнее, то, что когда-то было платьем, а теперь напоминало грустного свидетеля лучших времен. Темно-синий бархат местами вытерся, кружева пожелтели, а фасон кричал о моде пятилетней давности.
— Миледи, вы уверены? — Марта смотрела на