— С вашей печатью, милорд. В нём было сказано, что леди Элианна получает право временно закрыть детское крыло от чужого доступа.
— Я такого письма не писал.
Марта закрыла глаза.
— Я боялась этого.
Лика почувствовала, как кусочки начинают складываться в страшный, но пока неполный узор. Кто-то отвлёк генерала прорывом на границе. Кто-то дал Элианне или воспользовался её именем, чтобы поставить метку в комнате наследника. Кто-то заверил это через Вейрана. А ребёнку сказали, что дверь к матери откроется, если он будет хорошим.
И все эти годы самым удобным ответом было: проклятие матери.
— Где это письмо? — спросил Каэль.
Север ответил не сразу.
— В архиве западного крыла. Вместе с временными распоряжениями того года.
Лика невольно усмехнулась.
— Моё крыло оказалось не просто клеткой, а кладовой ответов.
Каэль повернулся к ней.
— Это не ваше крыло.
— Пока что я в нём живу. Под замком, но всё же.
— Вы не войдёте в архив без меня.
— Конечно. Ведь если я прочитаю бумагу раньше вас, она, возможно, сама прыгнет мне в руки и откроет путь к власти.
— Вы снова шутите там, где не понимаете опасности.
— Нет. Я пытаюсь не закричать. Разница существенная.
Эти слова вырвались слишком честно. Лика сама почувствовала, как после них в комнате что-то сместилось. Каэль смотрел на неё уже не как на дерзкую обвиняемую, а как на женщину, которая действительно держится за иронию, потому что иначе рухнет.
Это длилось всего миг.
Потом он снова стал генералом.
— Север, западный архив открыть. Стражу выставить с обеих сторон. Никого из слуг без моего разрешения не впускать.
— Да, милорд.
— Ровена, вы отстранены от покоев наследника до проверки.
Ровена побелела.
— Милорд…
— Это не просьба.
— Я служила маленькому лорду с младенчества.
— И за это время в его комнате появился знак, о котором я не знал.
— Я не ставила его!
— Но скрыли его сегодня.
Ровена открыла рот, закрыла, поклонилась и вышла. Лика проводила её взглядом. Женщина не казалась побеждённой. Обиженной — да. Напуганной — возможно. Но не побеждённой.
Когда дверь за ней закрылась, Лика сказала:
— Она будет мешать.
— Это уже не ваша забота.
— Если она мешает узнать, что произошло с Арденом, значит, моя тоже.
Каэль посмотрел на неё.
— Вы быстро присваиваете себе чужие заботы.
— Может быть, потому что свои у меня отобрали вместе с именем.
Он ничего не ответил.
Через несколько минут они уже шли в западное крыло. Каэль впереди, рядом с ним Север, за ними Лика и Марта, дальше двое стражников. Процессия получилась почти торжественная, если забыть, что торжественно здесь вели не хозяйку к её владениям, а подозреваемую — к архиву, где могли лежать доказательства её собственной вины.
Западное крыло встретило их холодом и пылью.
Днём оно казалось ещё более запущенным, чем утром. В коридорах горели не все светильники, ковры были выцветшими, у стен стояли накрытые тканью кресла, а в углах темнели следы старой сырости. Это место не просто давно не использовали. Его старательно обходили. Даже слуги, присланные с ключами, держались ближе к выходу и переглядывались, как люди, которым велели войти в запретный лес.
Лика остановилась у окна. Стекло было мутным, на подоконнике лежал слой пыли. Кто-то провёл по нему пальцем совсем недавно — тонкая линия тянулась к щели в раме.
— Здесь кто-то был, — сказала она.
Север сразу ответил:
— Слуги готовили комнаты к вашему приезду.
— Слуги обычно рисуют пальцем стрелки на пыли?
Каэль подошёл ближе. На подоконнике действительно была не просто линия. Она тянулась к правому коридору, едва заметная, но намеренная.
Марта перекрестила пальцы тем самым странным жестом, который Лика уже видела в храме.
— Западное крыло не любит чужих.
— Прекрасно, — сказала Лика. — У нас взаимно.
Каэль приказал стражникам осмотреть коридор. Те ушли вперёд. Через минуту один вернулся и доложил:
— Следов нет, милорд. Только пыль.
— Пыль уже след, — сказала Лика.
Север бросил на неё недовольный взгляд.
— В этом крыле десятки закрытых комнат. Если проверять каждую пылинку, архив мы откроем к зимнему солнцестоянию.
— Тогда начнём с того, что проветрим, вымоем полы и снимем эту ткань с мебели. Если мне здесь жить, я не собираюсь дышать чужим запустением.
Север застыл.
— Простите?
— Вы слышали. Западное крыло нужно привести в порядок.
— Леди, это крыло закрыто не из-за лени слуг.
— А из-за чего?
Управляющий промолчал.
Лика повернулась к Каэлю.
— Вот видите? Опять красиво молчат. Если крыло опасно — скажите, чем. Если не опасно — дайте людей, воду, тряпки, свечи и список комнат, куда нельзя входить без вас.
Север выглядел так, будто она предложила разобрать замок по камешку.
Каэль спросил:
— Зачем вам это?
— Потому что Ардену нельзя жить среди страха. А страх в этом доме лежит слоями: на портретах, в комнатах, на лестницах, в словах слуг. Если западное крыло связано с записями, печатями и старыми решениями, оно должно быть не проклятым чуланом, а местом, где можно разобраться в правде. И да, если меня всё равно здесь заперли, я хотя бы сделаю клетку пригодной для жизни.
Марта смотрела на неё с явным беспокойством, но в глазах у старой няньки было что-то ещё. Почти одобрение. Может быть, даже надежда.
Каэль молчал достаточно долго, чтобы слуги в конце коридора начали переминаться с ноги на ногу.
— Север, — сказал он наконец. — Выделить двух горничных, двух лакеев и человека из службы огня. До вечера привести жилую часть западного крыла в порядок.
— Милорд, — управляющий склонил голову, но в голосе его впервые прорезалось сопротивление, — сейчас люди заняты крылом наследника и нижней галереей. Кроме того, на содержание западного крыла в этом месяце не выделено средств.
Лика медленно повернулась к нему.
— Как интересно.
Север замолчал.
Каэль тоже посмотрел на управляющего.
— Что значит — не выделено средств?
— После закрытия крыла расходы были сокращены. На основании распоряжения…
— Чьего?
Север сжал губы.
— Внутреннего хозяйственного решения.
— Чьего? — повторил Каэль, и на этот раз в голосе было уже не просто раздражение.
Управляющий открыл книгу, которую держал под мышкой, но листать начал слишком медленно.
Лика подошла ближе.
— Вы же помните. Просто