Марта неожиданно поддержала:
— Маленький лорд впервые за долгое время ответил на вопрос без слёз.
Каэль посмотрел на неё. Пожилая женщина выдержала взгляд, хотя руки с вышиванием у неё дрогнули.
Арден вдруг поднялся.
— Я хочу показать.
Лика насторожилась.
— Что показать?
Мальчик подошёл к низкому столику, где лежала стопка книг. Взял верхнюю, потом вторую, потом вытащил из-под них сложенный лист плотной бумаги. Лика сначала решила, что это детский рисунок. И действительно, на листе была нарисована комната: кривое окно, большая кровать, камин, маленькая фигурка мальчика и много-много глаз на стене. Не портреты — именно глаза. Неровные, тёмные, обведённые сильным нажимом.
Внизу, возле кровати, был нарисован круг с крылом внутри.
А рядом — женская фигура в чёрном платье. Без лица.
— Это твоя комната? — спросила Лика.
Арден кивнул.
Каэль протянул руку.
— Дай мне.
Мальчик прижал лист к груди.
— Нет.
Генерал замер. Лика повернулась к нему и тихо сказала:
— Пусть сам решит.
Она ожидала приказа. Холодного ответа. Но Каэль только сжал челюсть и опустил руку.
Арден сел обратно на ковёр и положил рисунок перед Ликой.
— Она приходила сюда, — сказал он. — Не ты. Та.
— Элианна?
Мальчик не произнёс имени. Только повернул деревянного дракона хвостом к себе, будто ему было неприятно даже слышать.
— Она сказала, что если я буду хорошим, мама откроет дверь. А если плохим, дверь останется закрытой.
Лика почувствовала, как в груди поднимается медленная, очень взрослая ярость. Не вспышка, не желание закричать. Хуже. Холодное понимание, что кто-то долго и методично давил на ребёнка самым больным, что у него было.
Каэль стоял неподвижно.
— Почему ты не говорил мне? — спросил он.
Арден не поднял головы.
— Ты сердился.
— На тебя?
Мальчик пожал плечом.
— На всех.
Генерал будто получил удар, но не показал этого. Только его пальцы медленно разжались.
Лика осторожно коснулась края рисунка, не беря его в руки.
— Арден, а знак темнеет, когда ты думаешь, что дверь не откроется?
Мальчик посмотрел на неё. Очень внимательно.
Потом кивнул.
— А когда тебя пугают мамой?
Снова кивок.
— Значит, дело не в тебе, — сказала Лика.
Ровена, всё это время стоявшая у входа в гостиную, резко подняла голову.
— Леди не может делать такие выводы.
Лика повернулась к ней.
— Почему?
— Проклятие наследника — вопрос рода. Его изучали хранители, Совет, старшие печати…
— Они изучали ребёнка или то, кто его пугал?
Ровена побледнела.
— Вы обвиняете слуг?
— Я задаю вопрос.
— Маленький лорд болен проклятием матери, — вырвалось у женщины. — Все в замке это знают.
Марта резко встала.
— Ровена!
Слишком поздно.
Арден сжался так, будто его ударили словом. Деревянный дракон выпал из его рук. На запястье тёмные прожилки резко поползли к центру знака.
Лика не подумала. Просто оказалась рядом, но не схватила мальчика, не прижала к себе, не закрыла ладонью его знак. Она села перед ним и подняла деревянного дракона.
— Ран упал, — сказала она спокойно, хотя внутри всё рвалось. — Но крыло цело. Смотри.
Арден смотрел не на игрушку, а на своё запястье. Дыхание у него стало быстрым, рваным.
— Я плохой?
— Нет.
— Это из-за мамы?
— Нет.
— Они говорят…
— Взрослые иногда говорят глупости, когда боятся.
Ровена ахнула.
Каэль повернулся к ней.
— Выйдите.
— Милорд, я…
— Выйдите.
Она поклонилась так низко, что это больше походило на падение, и поспешно покинула гостиную. Слуги исчезли следом.
Лика осталась на ковре перед Арденом, держа деревянного дракона на раскрытой ладони.
— Посмотри на меня, — попросила она. — Не на знак. На меня.
Мальчик с трудом поднял глаза.
— Ты не плохой, — сказала она. — Ты ребёнок. Слышишь? Ребёнок. Не проклятие. Не беда рода. Не чья-то вина. Ты Арден.
Его губы задрожали, но он не заплакал. Только прошептал:
— А если огонь не верит?
Лика медленно протянула ему дракона.
— Тогда мы будем учить его верить заново.
Она не знала, почему сказала именно это. Не знала, какие силы услышат её слова. Но в тот момент ей было всё равно. Если этот мир строился на печатях, страхах, родовых кругах и решениях Совета, пусть хоть кто-то в нём скажет ребёнку простую вещь: он не виноват в том, что взрослые не смогли его защитить.
Арден осторожно взял дракона.
И его знак вдруг вспыхнул.
Не резко, не болезненно. Золотой свет поднялся из-под кожи, выталкивая тёмные прожилки к краям. Мальчик тихо ахнул. Каэль шагнул вперёд, Марта вскрикнула его имя, но Лика уже смотрела на своё собственное запястье.
Рука под рукавом стала горячей.
Она отдёрнула ткань и увидела, как тот самый знак, похожий на крыло с тёмной трещиной, загорается таким же золотым светом, как у Ардена. Линии на её коже раскрывались медленно, будто кто-то невидимый дорисовывал недостающую часть древнего узора.
В камине золотой огонь поднялся выше.
Деревянный дракон в руках мальчика повернул голову сам. Его вырезанные глаза вспыхнули маленькими искрами.
А где-то глубоко в стенах Северного замка, за камнем, за холодом и старыми клятвами, тихо щёлкнул первый замок.
Глава 4. Генерал, который не верит вдовам
Глава 4. Генерал, который не верит вдовам
Где-то глубоко в стенах Северного замка, за камнем, за холодом и старыми клятвами, тихо щёлкнул первый замок.
Звук был негромким. Почти домашним, как если бы в соседней комнате кто-то повернул ключ в двери. Но Лика сразу поняла: это не обычная дверь. Слишком резко изменился воздух. Золотой огонь в камине поднялся, вытянулся в тонкие языки и на мгновение стал похож на раскрытое крыло. Деревянный дракон в руках Ардена больше не двигался, но его вырезанные глаза всё ещё светились крошечными искрами.
Мальчик смотрел на игрушку так, будто та впервые за долгое время ответила ему.
— Ран услышал, — прошептал он.
Марта стояла у окна, прижимая вышивание к груди. Её лицо побледнело, а губы двигались без звука, будто она пыталась вспомнить старую молитву и не могла выбрать нужную. Каэль, наоборот, стал ещё спокойнее. Опасно спокойнее. Он подошёл к камину, положил ладонь на каменную полку и несколько секунд вслушивался в стены.
Лика невольно прижала руку к запястью. Под кожей ещё теплился золотой знак, но теперь