Вдова драконьего генерала. Лекарка для его наследника
Глава 1. Чужая вдова в траурном платье
Глава 1. Чужая вдова в траурном платье
Когда Лика открыла глаза, над ней не было ни белого потолка, ни ярких ламп, ни знакомого шума большого города за окном. Над ней висели чёрные своды чужого зала, по которым ползли языки синего огня, не давая тепла. Огонь горел в железных чашах, в пастях каменных драконов, на высоких колоннах, но от него становилось только холоднее.
Она лежала не на кровати.
Она сидела на коленях перед гробом.
Пальцы сами сжимали край тяжёлой чёрной ткани, расшитой серебряными нитями. На её руках были тонкие перчатки, на запястьях — браслеты с тусклыми камнями, на груди — чужой медальон, такой холодный, будто его только что вынули из снега. Подол траурного платья распластался вокруг неё тёмным кругом, как крыло огромной птицы. Где-то рядом глухо тянул хор низких мужских голосов, но слов она не понимала. Они звучали так, словно не пели, а запечатывали что-то навсегда.
Лика попыталась вдохнуть глубже, и запах чужого мира ударил сильнее страха: мороз, воск, мокрый камень, горький дым от синих факелов и железо, которым пахли стоящие вокруг мужчины в тёмной военной форме.
В гробу лежала женщина.
Молодая. Бледная. С безупречно уложенными светлыми волосами, в белом платье, с руками, сложенными на груди.
Лика смотрела на неё и медленно, мучительно понимала, что видит собственное лицо.
Не совсем своё. У той женщины были более тонкие черты, чуть острее подбородок, светлее кожа, длиннее ресницы. Но сходство было таким невозможным, что у Лики на несколько мгновений онемели губы. Гроб, траурный зал, чужие люди, чужое тело, чужое имя — всё сложилось в одну страшную мысль, от которой захотелось вскочить и закричать.
Она была на похоронах.
И хор, и свечи, и чёрное платье предназначались женщине, которой она теперь стала.
— Леди Элианна, — прошипел кто-то над самым ухом. — Опустите голову. Не позорьте род ещё сильнее.
Лика повернула голову слишком резко, и зал качнулся. Рядом стояла сухая пожилая женщина в тёмно-сером платье. Её лицо было узким, строгим, губы — плотно сжатыми, глаза — холодными и внимательными. Она не смотрела на Лику с жалостью. Скорее с раздражением, как на непослушную девочку, которая испортила важную церемонию.
Элианна.
Значит, женщину, в чьём теле она очнулась, звали Элианна.
Лика хотела спросить, где она, что происходит, почему в гробу лежит копия этого тела, кто все эти люди, но язык будто забыл привычные слова. Вместо этого из горла вырвался только хриплый вдох.
По залу прошёл шёпот.
— Очнулась.
— Слишком поздно.
— Лучше бы не приходила в себя.
— Вдова без мужа… дурной знак.
Последние слова вонзились в сознание особенно резко.
Вдова.
Лика медленно повернула голову и увидела, что зал был полон. На каменных скамьях, вдоль стен, у колонн стояли мужчины и женщины в строгих тёмных нарядах. У многих на висках блестели тонкие чешуйчатые узоры, похожие то ли на украшение, то ли на часть кожи. На их пальцах мерцали кольца с гербами. Взгляды были одинаковыми: холодными, оценивающими, полными злого любопытства.
Они не скорбели.
Они ждали.
Словно это были не похороны, а суд.
За гробом возвышался чёрный каменный алтарь, над которым был высечен дракон с раскрытыми крыльями. В его пасти горел самый яркий синий огонь. Рядом стоял высокий мужчина в серебристо-чёрном плаще. Его лицо скрывала тень от капюшона, но голос, когда он заговорил, оказался сухим и властным:
— Дом Северного Пламени признаёт смерть прежней леди Элианны Альвард. Её имя, её права, её брачный знак и её место в роде отныне считаются погребёнными.
Лика ничего не понимала.
Прежней?
Брачный знак?
Погребёнными?
Она опустила взгляд на свои руки и только теперь заметила на безымянном пальце левой руки широкое кольцо из тёмного металла. Камня в нём не было. Вместо камня — выжженный знак: крыло, перечёркнутое трещиной.
Кольцо сидело так плотно, будто срослось с кожей.
— Снимите, — прошептала она, сама не понимая, к кому обращается.
Пожилая женщина рядом впилась пальцами в её плечо.
— Молчите, леди.
Лика повернула к ней лицо.
— Где я?
Женщина на мгновение побледнела, но быстро взяла себя в руки.
— Не вздумайте разыгрывать безумие. Здесь Совет, храм рода и весь высший круг. Вам уже ничто не поможет, но можно хотя бы умереть красиво.
Умереть?
Сердце болезненно ударило о рёбра. Лика попыталась подняться, но платье оказалось таким тяжёлым, что она едва не потеряла равновесие. Несколько голов повернулось к ней. Хор стих. Синий огонь в чашах дрогнул.
— Леди Элианна, — снова произнёс мужчина у алтаря, и теперь в голосе звучало предупреждение. — Ритуал ещё не завершён.
— Какой ритуал? — спросила Лика уже громче.
Зал ахнул.
Пожилая женщина рядом закрыла глаза, будто Лика только что плюнула в фамильный герб.
Мужчина у алтаря не ответил. Он медленно поднял руку, и по каменному полу побежали тонкие линии света. Они окружили гроб, потом скользнули к Лике и замерли у края её платья. Лика отшатнулась. Свет был не горячим, но живым, и от него кожа покрылась мурашками.
— Ритуал вдовьего отречения, — произнёс мужчина. — Дом признаёт, что ваш брак с генералом Каэлем Драгомиром был ошибкой, заключённой под давлением обстоятельств. Дом признаёт, что вы утратили право называться его женой. Дом признаёт, что до решения Совета вы остаётесь вдовой при живом муже.
Вдовою при живом муже.
Эта фраза прокатилась по залу, и люди вокруг зашептались громче.
Лика почувствовала, как по спине прошёл холод. Страх уступал место злости. Может быть, именно она и спасла её от паники. Потому что вокруг происходило безумие, но одно было ясно: все эти люди уже вынесли приговор женщине, чьё имя ей досталось. И, похоже, теперь собирались заставить её самой склонить голову под этот приговор.
— Если муж жив, — сказала Лика, стараясь говорить ровно, — почему меня называют вдовой?
Тишина стала такой плотной, что слышно было, как где-то высоко под сводами потрескивает синий огонь.
Пожилая женщина сдавленно выдохнула:
— Милостивые крылья…
Кто-то в зале усмехнулся. Кто-то прошептал: «Она смеет спорить». Несколько мужчин в форме переглянулись, и Лика увидела на их лицах не только презрение, но и интерес.
Мужчина у алтаря опустил руку.