Медленно, ползу, точно как черепаха.
Максим с нотариусом вышли не так давно. Я переписал на Дину квартиру. Мне она ненужна, я вообще особо не планирую долго задерживаться в роли такого овоща. Даже придумал уже, как именно это сделаю. Я просто не хочу, чтобы за мной бегали, не хочу, чтобы Дина мучилась со мной.
Впервые я давлю в себе эгоизм, оставляя ей надежду. Она молодая, здоровая. Пусть она живет, а я… я, кажется, даже этого не достоин.
Ну, где же ты. Я, вообще-то, хочу твоего домашнего супа. В коридоре пусто, выходной сегодня, все разъехались на праздники.
Оглядываюсь, а после прихожу в ужас, когда вижу в конце коридора Дину. Она стоит на подоконнике. Окно распахнуто настежь. Седьмой этаж.
Ужас тут же разливается по венам. Я вижу, что она смотрит вниз. И никого нет рядом, и я встать не могу.
— ДИНА, НЕТ!
***
Я стою на краю. Не помню даже, как пришла сюда. Хочу просто, чтобы перестало болеть. Не у меня, у него. Как бы там ни было, Гордей этого не заслужил.
Ему без меня станет легче, ведь я напоминание об аварии, я же ее причина.
Я люблю его. Так сильно, что уже даже жить не получается. Он не хочет бороться, а я не могу смотреть на то, как он страдает.
И хорошо, что рядом нет никого. В лицо дует холодный ветер, смотрю вниз. Тут хватит, чтобы Гордей навсегда от меня избавился. Ну же, Дина, смелее.
— ДИНА, НЕТ!
Вздрагиваю от голоса. Это Гордей, хотя может, мне просто кажется.
Я не могу так больше. Люблю тебя, прости.
— Макс! МАКС!
— Динка! Нет!
Кто-то грубо хватает меня за шкирку и оттягивает от окна, я плюхаюсь на пол, и поднявшись, вижу, что Гордей тоже на полу. Он далеко от коляски, а значит, он встал.
Эпилог
Гордей
Страшнее ничего в жизни не видел. Потерять ее, значит забить последний гвоздь в крышку своего гроба. Я не знаю, что случается, когда вижу там Дину. На краю пропасти, такую мою, такую любимую.
Я кричу до разрыва связок, но она не слышит, а потом я встаю с этого кресла, сам даже не знаю, и делаю два шага. Тут же падаю, а после вижу входящего в отделение Максима. Какие-то доли секунды, он реагирует. Макс подбегает и снимает Дину с края. Мою Дину.
Вот и все, она спасена, она будет жить, она будет.
— О боже! Что случилось?!
— Ребята, вы чего…
Вошли Гришка, Мироська и Артур. Дина быстро встает и подбегает ко мне, хватает меня за руки, а я ее оторваться не могу, похуй мне, что все смотрят.
Обхватываю ее лицо руками, сильно, не могу насмотреться в эти глаза:
— Что ты делаешь, а?! Что ты творишь, девочка! ЧТО?!
— Не могу больше на твою боль смотреть. Я не могу, Гордей. Ты меня ненавидишь и никогда за ту аварию не простишь.
— Я простил тебя! Давно, мы квиты! Слышишь? Никогда больше, никогда Дина, никогда так не делай! Обещай мне, обещай, я сдохну без тебя, я без тебя сдохну!
— Обещаю.
Шепчет сквозь слезы, и я ее к себе прижимаю. Так и сидим оба на полу. Не могу оторваться от нее. Я просто не способен.
— О боже, это чудо какое-то. Врачи же сказали, он не встанет…
— Ребята, ну вы даете!
Слышу на фоне, а после Дина смотрит мне в глаза:
— Гордей, ты встал! Ты слышишь меня, ты сам встал с коляски!
— Да он два шага сделал, когда за тобой кинулся, я сам видел.
Подтверждает Макс.
— Ты будешь ходить. Гордей, ты будешь ходить!
— Благодаря тебе Дина, только благодаря тебе.
Обнимаю ее, прижимаю к себе.
— Спасибо, Макс. Выручил.
— Всегда пожалуйста, но не делайте так больше, меня чуть кондратий не хватил.
— Макс, чего ты вернулся?
— Так, не все документы заполнили, еще подпись Дины требуется.
— Какая подпись?
— Гордей на тебя квартиру переписал. Ты не знала?
Дина смотрит на меня, я не хотел, чтобы она знала.
— Ты что надумал?!
— Поблагодарить за помощь хотел.
— Это же все, что у тебя есть!
— Все, что есть, тебе отдам. Не хотел больше быть обузой.
— Любимый не может быть обузой. Понял, ты слышишь меня?!
— Да. Да слышу. Спасибо, Дина. За все спасибо.
— Так, птички наши перелетные, давайте-ка поднимемся, а то затопите тут все, а у меня нет спасательного жилета.
Басит Гриша, парни подходят и ухаживают меня в коляску, Дина заходит в палату со мной.
Пока все ждут врача, Дина сидит рядом. Я держу ее за руку, отпустить не могу.
— Гордей, не надо мне никакую квартиру.
— А если мы там вместе жить будем, согласна?
Она смотрит на меня.
— Правда?
— Да. Хочу проводить с тобой дни и ночи. И не только в больнице. Дина, ты выйдешь за меня? По-настоящему.
Она усмехается и прижимается губами к моим:
— Выйду. Я согласна.
Целую ее ладонь, к себе прижимаю и понимаю, что вот она. Та самая, и не нужен мне больше никто.
***
— Ну, чего они там?
Мирося заглядывает в щель двери, а после осторожно закрывает.
— Да нежатся, нормально уже все, кажись, помирились.
— Так она что, того собиралась, да, Макс?
— Да не знаю, меня чуть приступ не хватил. И этот еще. Заорал так, я как увидел, что Гордей с коляски сорвался, не знал уже, к кому первому бежать.
— Хорошо, что ты Дину стащил. Ох, и натворили бы…Ну, где этот врач то!
— Вот, идет!
— Док, наш пациент тут на нерве вскочил с кресла и два шага сделал.
— Правда? Сам что ли?
Врач выглядит удивленным.
— Ага. Вы тут его выписывать овощем собирались, теперь что скажете.
— Скажу, что пинка под зад, видать, ему не хватало. Если встал сам, значит и пойдет сам. Хороший прогноз. Выходиться, тем более, с такой группой поддержки. Молодцы ребята, что друга в беде не бросили. Редкость сейчас.
Доктор навеселе, и у нас всех от сердца отлегает.
— Значит, все же выкарабкается. Вот жучара! Повезло.
— С такой любимой у него и шанса не было.
— Ну как они