— А ну, слезай! — приказал Виктор.
Неизвестный пытался высвободить ногу, но дружинник держал крепко.
— Слезай, говорю! Быстро!
— Да это ты, Красавчик?! — раздалось сверху. — Привет!
От неожиданности Виктор разжал руку, и неизвестный спрыгнул на землю.
— Тоже туда хотел? — спросил он Виктора, кивая в сторону приоткрытого окна.
— Кучинский! Игорь! — воскликнул Виктор.
— Узнал-таки.
— А то как же.
Они стояли друг против друга.
— О, да ты, Красавчик, с повязкой, — Кучинский впился взглядом в левую руку Виктора, медленно отходя назад.
— С повязкой.
— Дружинник, значит?
— Да.
Виктор прикидывал, как быть. Объявить ему сейчас, что он задержан? Но справится ли он с ним? И потом — откуда Кучинский знает его кличку? «От Быньди, — догадался Виктор. — Значит, он был с ним связан. Может быть и кассу грабить ходил с ним?.. Это — третий!»
— Арестуешь меня, да?
— Все будет зависеть от твоего поведения.
— Что я должен делать?
— Идем! — сказал Виктор и взял Кучинского за плечо.
— Куда? — Кучинский скользнул настороженным взглядом по лицу Виктора, не трогаясь с места.
— Вон в ту улочку, там потемнее.
— А-а-а…
Они торопливо пересекли площадь и остановились в тени под акацией.
— Здорово пахнет, — сказал Виктор.
— Чем?
— Грошенятами. Сколько взял?
— Мелочь, — небрежно махнул рукой Кучинский.
— Ясно мелочь, — согласился Виктор. — Вот на «Софии» был куш — это да. — Он с сожалением вздохнул. — И твое участие, Игорь, не помогло, — сказал он наугад, чтобы вызвать его на откровенность и таким образом точно установить насчет третьего.
— Откуда знаешь обо мне?
— Быньдя говорил, — придумал Виктор. — В камере.
— Ты с ним в камере сидел? — удивился Кучинский.
— А то как же, — Виктор сплюнул на землю. — Два дня.
— А почему освободили?
— А почему должны держать? Я ж на «Софию» не успел.
— Но ты договаривался с Быньдей?
— Так тебе об этом Быньдя и скажет.
— От него все можно ждать.
— А как же ты, Игорь, сорвался с «Софии»? — снова повернул разговор Виктор.
— Я был за рулем. И как только услышал шум и увидел лягавых — на газы и дай бог колеса. Колеса-то вертелись, да наткнулся на шлагбаум, товарняк шел на Удальцево. Пришлось сделать пересадку. Ловко?
— Ловко, — подтвердил Виктор радостным голосом. «Вот он, третий!» — ликовал он.
Кучинский зашелестел в кармане и извлек оттуда ассигнацию.
— Кажется, сотня, на…
— Ни сотней, ни тысячей, ни миллионом меня не купишь. Руки вверх! — крикнул Виктор. — Ты задержан!
— Шутишь? — прошипел Кучинский, пятясь назад, и вместо того, чтобы поднять руки, сунул их в карманы. — Меня, Красавчик, нечего испытывать, — добавил он спокойнее, но глаза его сильно косили.
«Как его задержать? — лихорадочно соображал Виктор. — Был бы Леня — в штаб побежал бы». Впрочем, там уже никого нет. Но задержать бандита необходимо любым путем, даже силой. Это ведь небывалая удача, что именно он наткнулся на третьего.
— Давай по-хорошему, Игорь, — мягко сказал Виктор. — Рано или поздно тебя поймают, так не лучше ли все кончить сразу?
— Ты агитации здесь не разводи. И знай: еще не родился тот, кто меня поймает, — запальчиво произнес Кучинский. — А пока он родится да вырастет, я свое отживу, — и он, вытащив снова из кармана ассигнацию, предложил:
— Бери и топай отсюда…
Виктор впился взглядом в его руку, в которой была зажата сотня, но не упускал из виду, что вторая остается в заднем кармане брюк. «Неужели вооружен?».
— Ну, давай, скупой черт…
— Я сам сейчас на одном хлебе живу.
И только Виктор сделал один шаг навстречу ему, как Кучинский выдернул из кармана правую руку к наставил на него что-то блестящее. «Пистолет!»
— Ни с места! — прошипел Кучинский.
— Не балуй, — произнес Виктор как можно спокойнее. — Впрочем, так даже лучше, нашелся он. — Если что, скажу, что ты заставил меня взять деньги под силой оружия. Давай…
— Н-на… — и Кучинский бросил на землю смятую ассигнацию.
Виктор неловко нагнулся, протянул руку к деньгам и вдруг распрямился, головой, как тараном, ударил в подбородок бандита. Он услышал над собой гулкий звук, будто что-то огромное лопнуло, и почуствовал запах гари. «Выстрелил, гад», — только и подумал. Его руки крепко держали потное, извивающееся туловище, и он все норовил поддеть ногой ногу противника. Наконец, ему это удалось, и они упали на пыльную дорогу. Кучинский оказался внизу, но руки его, словно клещи, обхватили голову Виктора, ломали шею. Виктор уперся подбородком в острую ключицу противника, и это хоть немного облегчило сопротивление. Но он знал силу рук Кучинского и чувствовал, что в таком положении долго не продержаться.
— Не удалось убить тебя, — дыша прямо в ухо, шипел бандит, — так задушу, — и обрушил на затылок невероятной силы тяжесть.
Подбородок Виктора соскользнул с ключицы, в горло впилось что-то острое. «Неужели конец?» — и потемнело в глазах. Но тяжесть внезапно оборвалась, и он, отлетев в сторону, грохнулся на бок. Чей-то крик: «Стой, стрелять буду!» — поднял его на ноги.
Впереди темень улицы разрывал одинокий фонарь, и Виктор увидел, как в желтой полосе света мелькнула длинная пригнувшаяся фигура. «Так это же Кучинский уходит!» — дошло до его сознания, и он побежал вслед. Но не успел преодолеть и половины расстояния, как мимо фонаря мелькнула вторая фигура, и тут же из темноты ударила косая вспышка пламени, и он услышал сухой треск выстрела. Фигура странно приподнялась. взмахнула руками и плавно припала к земле.
Задыхаясь от быстрого бега, Виктор склонился над потерпевшим, который лежал ничком и хрипел. Из-под его плаща выглядывали голые волосатые ноги в комнатных тапочках. Виктор тронул человека за плечо.
— Что с вами, товарищ?
— Преследуйте преступника. — И Виктор сразу узнал голос Корнеева.
— Корней Корнеевич, вы ранены?
Корнеев чуть повернулся на бок, кривясь от боли, приподнял голову.
— Дружинник Несветов, преследуйте преступника! — внятно приказал он.
— А вы как?
— Со мной ничего страшного.
— Есть! — выпрямился Виктор и бросился бегом дальше вдоль улицы.