Вновь мы книгу времени откроем,
Путь к простейшим истинам не прост.
Да, в Указах городом-героем
Не назвали наш Магнитогорск.
Под дождями
Сгнил барак дощатый,
И погасли буйные костры.
Но Россия помнит
год тридцатый
И набатный гул Магнит-горы.
Разве люди могут не запомнить
Взрывы телеграфной тишины…
Был чугун,
Рожденный первой домной,
Первым
мирным
подвигом страны,
Шли мы, как в атаки, через время,
Принимая гордо свой удел.
И металл
Вливался в жадный лемех,
В тракторах натруженно гудел.
А когда коварно
мир нарушила
Рейха оголтелая орда,
Вздыбилась бронею и оружием
Ярая магнитная руда.
И паучья свастика дрожала,
Под огнем умерив мотопрыть.
Нет, не Рур —
Магнитка вновь решала:
Быть России…
Быть или не быть?
Мы, надев отцов погибших робы
И к мартенам
Встав в пятнадцать лет.
Сокрушили полчища Европы
И железный крупповский хребет.
Время, время!
Дай нам полномочия,
И за все, чем жили и живем,
Мы по праву
город наш рабочий
Городом-героем назовем.
Константин Мурзиди
В ГОРАХ УРАЛА
ТЕМНЕЮТ ГОРЫ. ГОРНЫЕ РУЧЬИ,
ГРЕМЯ, СБЕГАЮТ В ЗАРОСЛИ ГУСТЫЕ;
И ОБЛАКА, ВНАЧАЛЕ ЗОЛОТЫЕ,
ТЕРЯЮТ КРАСКИ ТЕПЛЫЕ СВОИ.
И ПРОСТУПАЕТ В ТАЯНИИ СВЕТА
ЛЕСНАЯ ПОЛУТЬМА И ТИШИНА…
И ПОПРОСТУ НЕ ВЕРИТСЯ, ЧТО ГДЕ-ТО
В ДОЛИНАХ ЗА ОТРОГАМИ — ВОЙНА
И ВСЕ ЖЕ НАЧИНАЕТСЯ ОТСЮДА,
ОТ ЭТИХ ГОР, ОТ ЭТИХ КРЕПОСТЕЙ,
ВЕЛИКОЕ, СКРЕПЛЕННОЕ НА РУДАХ,
ЕДИНСТВО К БОЮ РВУЩИХСЯ ЧАСТЕЙ.
ОТСЮДА НАЧИНАЕТСЯ ДВИЖЕНЬЕ
УРАЛЬСКОЙ СТАЛИ, — С ЭТОЙ КРУТИЗНЫ,
ОНА ГРЕМЯ, БРОСАЕТСЯ В СРАЖЕНЬЕ
И ПОБЕЖДАЕТ НА ПОЛЯХ ВОЙНЫ.
Владимир Васильев
БАЛЛАДА ОБ ОДНОЙ СКУЛЬПТУРЕ
Усть-катавский скульптор И. Акулов во время Великой Отечественной войны в перерывах между боями создал скульптурный портрет В. И. Ленина, который находится сейчас в одной из воинских частей.
Вот бой затих. Лишь где-то рвутся мины…
Солдат достал, как хлеб, из вещмешка
Завернутую в полотенце глину —
Простой комок, бесформенный пока.
И пальцами помяв его для пробы,
Он стал лепить, как будто — не война,
Не в ста шагах фашистские окопы,
А мастерской далекой тишина.
Из рук не выпуская автоматы,
К сырой стене окопа прислонясь,
Который день не спавшие солдаты
С его эскиза не сводили глаз.
А скульптор не с рисунка, не с портрета —
На память точно выводил черты.
Высокий лоб.
Глаза…
Вдруг рядом где-то
раздался взрыв. В окопе едкий дым.
И снова бой. И снова взрывов вспышки.
Казалось, это будет без конца.
Но становились с каждой передышкой
Ясней черты знакомого лица.
* * *
Под боевым орденоносным стягом
Стоит сейчас он в части войсковой,
И принимает перед ним присягу
Защитник мира — воин молодой.
Михаил Львов
БЫЛ ХОЛОД ДЕКАБРЬСКИЙ…
Был холод декабрьский, и я возле танка
На польском асфальте плясал сербиянку,
Чтоб только согреться на звонком ветру,
Пронзительном, злом, и, увидев славянку,
Бойцу подносившую в рюмке сливянку,
Тебя вспоминал на далеком юру.
И думал с тоскою: «Теперь хорошо бы,
Как после работы и после учебы,
К тебе возвратиться домой на Каштак».
И мой экипаж согласился: еще бы!
Давно бы зазноба спасла от озноба,
И рюмку она поднесла бы не так.
И мой экипаж согласился: конечно,
И танки не вечны, и войны не вечны,
И мы возвратимся когда-то домой,
Родных и друзей расцелуем, обнимем,
И сядем за стол, и чокнемся с ними,
Но путь наш домой лежит через бой.
Со мной ничего не посмеет случиться,
Я должен любить еще, жить и учиться,
Об этом я знал и за крайней чертой,
Когда ничего уже не оставалось:
Ни сил, ни патронов, лишь только усталость,
Когда я держался на хватке одной.
Я с детства учился так в жизни держаться,
Так впутаться в жизнь, так с нею связаться,
Так крепко ее привязать у седла,
Чтоб жизнь не могла от тебя отвязаться,
Чтоб жизнь от тебя не могла отказаться,
Чтоб жизнь без тебя обойтись не могла.
Да, верю я в жизнь, и не ставь мне в вину ты
Ни это пристрастье, ни эти минуты.
Мальчишкою тоже меня не зови.
Ведь молодость хочет быть абсолютной —
И жизнь принимать от салюта к салюту,
И хочется верить тебе и любви.
Опять протяни мне далекие руки
Сквозь версты разлуки, сквозь горькие муки,
Подругою верной, порукою будь.
Затянута жизнь пулеметною лентой,
Как зимы снегами, как ливнями лето.
Благослови.
Мы выходим в путь.
Далеко-далеко от скал Таганая,
Военную славу свою догоняя,
Уралец-танкист на битву спешит,
Покинув землянку, выходит он к танку.
А вьюга рисует на окнах землянки
Булатный рисунок его души.
Над нами полощет военное знамя.
Опять пулеметными очередями
В бою измеряется жизни длина.
Михаил Львов
ЗЛАТОУСТ
Ты сегодня дымишься за дальнею далью,
За снегами, которым не видно конца.
Златоуст! Златоуст! Нержавеющей сталью
Это имя нам детство вписало в сердца.
И Закаменки камень, и малинники Голой,
И запруженный