Отрывок из мемуаров Н. А. Кропачева публикуется по изд.: Кропачев Н. А. А. Н. Островский. (Воспоминания его бывшего личного секретаря) // А. Н. Островский в воспоминаниях современников. М., 1966.
1 Бьёрнстьерне Бьёрнсон Мартиниус (1832–1910) – норвежский поэт, драматург, театральный деятель.
Я. Д. Минченков
Воспоминания о передвижниках
Яков Данилович Минченков (1871–1958) оставил основательные и интересные очерки-воспоминания о художниках, входивших в группу «Общество передвижных художественных выставок», которое поначалу, в 1860-х гг., бросило вызов академическому искусству, а на рубеже XIX и XX веков было потеснено новаторскими художественными течениями Серебряного века. Передвижники (И. Е. Репин, И. И. Шишкин, И. Н. Крамской, В. Г. Перов и др.) с их интересом к российской природе, истории, жанровым сценкам, глубоким, обличительным или, напротив, развлекательным, ироничным, – были симпатичны Александру III и своей национальной проблематикой, и понятной ему реалистической манерой. Он был посетителем их выставок и покупателем их произведений. В качестве монарха с его представлением о главе государства как рачительном хозяине большого поместья он считал необходимым поддерживать это направление в изобразительном искусстве. Отсюда и его желание познакомиться с известным пейзажистом И. И. Шишкиным и оказать ему знак внимания, пригласив на этюды в Беловежскую пущу. Передвижники – люди демократического происхождения и обычаев, и представленная здесь выразительная зарисовка Я. Д. Минченкова о встрече императора и пейзажиста сама по себе «жанр», так и просящийся быть запечатленным на холсте или картоне.
Фрагмент записок Я. Д. Минченкова публикуется по изд.: Минченков Я. Д. Воспоминания о передвижниках. Л., 1980.
1 Беловежские леса – охотничьи угодья, принадлежавшие императорской фамилии. О них подробно рассказано в публикуемом здесь же очерке Н. К. Полевого.
И. Е. Репин
Из письма М. В. Верёвкиной
Воспроизводимый в настоящем томе фрагмент письма И. Е. Репина освещает лишь незначительную часть темы «И. Е. Репин и Александр III». Во взглядах императора Александра III напрасно было бы искать цельности, как в его, бесспорно, цельном характере. При всей его убежденности в необходимости поддержать российское поместное дворянство как сословие, – в отношении изобразительного искусства он зачастую придерживался демократических воззрений. Ему нравились передвижники, с их жанровыми сюжетами, с изображением на их полотнах и рисунках крестьянских типов или живых сценок современной жизни. Александр III еще наследником престола не просто интересовался, но покупал произведения передвижников, в частности, И. Е. Репина, что было для русского художника, живущего заказами или продажей незаказных картин, чрезвычайно важно. Поэтому у Репина были основания надеяться, что монарх разрешит выставить «Нигилиста» (т. е. картину «Арест пропагандиста»). Одно из известнейших приобретений Александра III – покупка им картины Репина «Запорожцы».
Текст письма публикуется по изд.: Новое о Репине. Л., 1969.
А. Н. Бенуа
Мои воспоминания
Александр Николаевич Бенуа (1870–1960) был представителем петербургской дворянской интеллигенции, которая Петербург и его окрестности строила и украшала. А. Н. Бенуа – живописец, график, художественный критик, историк искусства, театральный художник – самый известный член многочисленной и разветвленной семьи. Семью Бенуа связывали с императорской фамилией формальные (его отец был известным архитектором и крупным деятелем городского общественного управления) и неформальные связи (его брат Альбер успешно занимался акварелью и в качестве акварелиста приглашался как частное лицо семьей Александра III на время летнего отдыха – в морское путешествие по финским шхерам). Поэтому А. Н. Бенуа знал домашнюю и внешнюю стороны жизни императора, причем видел их своеобразным взглядом художника.
Фрагменты из воспоминаний А. Н. Бенуа публикуются по изд.: Бенуа А. Мои воспоминания. Т. 1. М., 1990.
1 Эпизод с посещением А. Н. Бенуа Мариинского театра имел место 5 июня 1889 г. и был связан с официальным торжеством – свадьбой младшего брата императора великого князя Павла Александровича (1860–1919) с Александрой Георгиевной (1870–1891), дочерью греческого короля. В торжественных случаях императорские театры устраивали парадные спектакли, на которые прибывали члены императорской фамилии во главе с царем, высшие чиновники и приглашенные лица, причем форма одежды специально оговаривалась. А. Н. Бенуа попал на спектакль по билету своего отца, получившего официальное приглашение члена Петербургской городской управы.
2 Тайный договор перестраховки 1887 г. между Россией и Германией. Срок его действия истек в 1890 г., и он не был возобновлен.
Неизвестный автор
Черевин и Александр III
Петр Александрович Черевин (1837–1896) – генерал-адъютант, в 1880 г. товарищ министра внутренних дел при М. Т. Лорис-Меликове – был назначен Александром III начальником своей охраны. Основания для этого были немногочисленные, но зато убедительные: Черевин был приятелем императора, человеком прямым, грубоватым, искренним, что импонировало прямодушному Александру III, и абсолютно преданным слугой монарха. Он не лелеял честолюбивых планов, не предлагал реформ, не писал проблемных и программных статей. Он не написал даже мемуаров. То, что здесь воспроизведено, – его устный рассказ (причем услышанный и записанный за границей, где, как отметил еще М. Е. Салтыков-Щедрин, языки российских обывателей, вкусивших непривычную свободу, развязывались). История этого рассказа П. А. Черевина здесь же приводится. Петр Николаевич Лебедев (1866–1912) – известный русский физик.
Напечатан этот очерк был только в 1917 г., после Февральской революции, когда стали возможны такого рода публикации. Относиться к нему следует с учетом особенностей автора рассказа: Черевин славился своим неумеренным пристрастием к вину, отсюда и уверение, что окружающие – большие поклонники Бахуса. Александр III, конечно, пил: у него было много поводов для этого (при любом обеде, приеме большом и малом, при поездке в полк было принято ставить на стол водку и вино). К тому же он был здоровяк, здоровье позволяло ему выпивать. Но он не был, разумеется, горьким пьяницей, и никто его в этом не упрекал. Он