После обеда Ли Сяолин с матушкой и служанками потоптались-потоптались у моего порога и всё же зашли, чтобы спросить, что сейчас модно носить в столице. А я, как бы, не сильно была в курсе, я надевала то, что мне выдавали, в основном это было синхончженьское черно-красное ханьфу. Как-то раз Лю-шицзе устала ждать, когда мы сами сообразим, и отвела меня, Цяо Янмэй и Линь Сян к швее, чтобы заказать для каждой по три выходных наряда, но и там я смогла только подпирать стенку и предоставить своё тело для снятия мерок.
— Мода слишком ненадёжная и переменчивая вещь, носить нужно то, что тебе нравится и то, что тебе идёт, — с серьезным видом заявила я, чтобы не расписываться в собственном незнании.
— О! Госпожа Лиу так мудра! — восхитились девушки и женщины, поблагодарили за дарованную истину и удалились, беседуя о том, что если госпоже заклинательнице под сотню лет, то мода действительно будет не сильно её интересовать, потому что уж она этой моды всякой понавидалась.
41. Это наша корова, и мы её доим!
Выехали из Цуйгу мы только после обеда, потому что Лао-гэ задержался у госпожи Шань Мао, помогал ей стать мамочкой — делился энергией, пока она в репродуктивной медитации отделяла часть своей Ци и молила Богов Жизни, Смерти и Перерождения пустить в этот сгусток подходящую душу. Цяо Янмэй спросила, можно ли господина Лао после этого считать папочкой, за что получила сложенным веером по макушке и совет не нести чушь.
— Я имею к ребёнку госпожи Шань Мао такое же отношение, как личный повар к малышу, мать которого он хорошо кормил, пока она была беременной, — сказал Лао Лин, подхватывая палочками золотистую лапшу из своей тарелки. — Кстати о поварах, если так разобраться, дева Линь тоже хорошо потрудилась ради этого дела, если бы не её чудесная еда, всё было бы гораздо дольше и сложнее.
— Это ученица рада была помочь, господин Лао.
— Прекрасные девы, госпожа Шань Мао нам всем очень благодарна за всё, что мы сделали для очищения её территории и просила меня передать вам подарки, сама она явиться пока не может, новорожденный дух занимает всё её время и внимание, — с этими словами Лао Лин вынул из рукава небольшие чётки в количестве четырёх штук из сияющих золотистыми крапинками бусин коричневого авантюрина.
— Это ведь не просто камни? — спросила Цяо Янмэй.
— На них благословение горного духа, медитация с этими чётками будет такой же эффективной, как медитация в месте, богатом природной Ци.
— Ого!
Я была полностью согласна с Янмэй, это был подарок из серии “нигде не купишь”, такие вещи становились клановыми реликвиями и охранялись пуще иных сокровищ.
Добираться из Цуйгу до столицы нам предстояла на повозках и лошадях. Согласно целительской этике я не могла надолго отлучиться от пациента, на которого надела ошейник, а оставлять Ли Сюаня без этого аксессуара сейчас было нежелательно, мальчишка только-только отъедаться начал. Девчонки и Лао-гэ в свою очередь не могли бросить меня, не только из-за дружеских чувств, но и потому что я единственный ученик единственного в Цзянху Мастера Исцеляющей Боли и меня надо беречь.
Семья второго господина Ли с вещами и слугами выехала на семи повозках. Ещё одну повозку выделили нам, заклинателям, плюс к тому пять коней, чтобы мы могли периодически ехать верхом. Старший господин Ли решил проводить брата до ближайшего городка и встретиться там с третьим господином Ли. Самый младший из братьев выехал из долины по торговым делам как раз перед тем, как горный дух перекрыла проезд. Именно он просил помощи у клана Шаньгао Дзинь, но не стал соглашаться на их возмутительные условия. Также проводить сестру решил господин Ван, старший сын главы семейства Ван, отец Ван Жуна, насколько я поняла. Ваны были почти так же богаты как Ли, и два этих семейства несколько раз роднились друг с другом.
Сейчас старший Ли ехал верхом рядом с господином Ваном и сетовал на жадность и наглость заклинательского клана, к которому, увы, принадлежал Ван Жун. Отец Ван Жуна тоже