Тая опустила глаза.
На миг Нина испугалась, что она сломается.
Но девушка подняла голову.
— Милорд, мое обычное место было рядом с женщиной, которую убивали медленно. Если нынешняя госпожа подняла меня, то только настолько, чтобы я увидела, что могу сказать правду не в пол.
По залу прошел шепот.
Агна в ряду свидетелей буркнула:
— Правильно, мышь.
Тая услышала и едва заметно улыбнулась.
Севар не улыбался.
— Вы утверждаете, что леди Лиора приносила настойки?
— Я утверждаю, что она приходила в лекарское крыло, а после ее визитов госпоже становилось хуже.
— Это не доказательство.
— Нет. Поэтому я запомнила дни, запахи и кто носил чаши.
Тая достала из рукава сложенный лист.
— Я записала.
Аврелия приняла лист.
Севар резко сказал:
— Записи сделаны позже, под влиянием леди Эвелины.
Тая ответила:
— Под влиянием памяти.
Королевский пепел в чаше вспыхнул белым.
Правда.
Севар замолчал.
Первый маленький удар лег.
Следующей вызвали Агну.
Старая прачка вышла так, будто Совет собрался не судить, а наконец получить заслуженную выволочку. На ней было чистое темное платье, но фартук она все равно оставила. “Чтобы они помнили, откуда правда пришла”, сказала она утром.
— Имя и служба, — сказала Аврелия.
— Агна, дочь Мары. Прачка Крайтхолла. Служу тут дольше, чем некоторые дома умеют стыдиться.
Кайрен кашлянул в кулак.
Аврелия посмотрела на Агну.
— Последнюю часть можно было не добавлять.
— Зато всем понятно.
— Говорите о доказательствах.
Агна говорила не красиво.
И потому страшно.
Она раскладывала перед Судом куски ткани: простыню после первой проверки метки, сорочку после визита Лиоры, наволочку после ночи, когда Эвелина пыталась попасть в архив, платок с пятном пепельной соли. Каждый кусок ткани был описан Мавиной, заверен Аврелией, внесен Нэрисом в архивную опись.
— Вот это пепел сна, — сказала Агна, подняв сероватую ткань. — От него человек спит, да так, что потом сам себя виноватит: мол, слабый. Вот это безвольник. После него госпожа смотрела на стену, будто ее через эту стену уже вынули. Вот это холодный мак. Им можно сделать так, что кровь молчит, а потом умники говорят: “бесплодная”.
В зале кто-то резко втянул воздух.
Леди Сольмар побледнела.
Октавия закрыла глаза.
Севар поднялся.
— Прачка не является лекарем.
Мавина вышла вперед.
— Зато лекарь подтверждает. Все названные вещества обнаружены на тканях. Все соответствуют назначениям Грэха и скрытым составам в покоях леди Эвелины. Все при длительном применении могли подавлять метку, волю, память и способность крови отвечать на брачную клятву.
— Лекарь Мавина была назначена домом Эштаров, — сказал Севар. — Ее беспристрастность…
Мавина повернулась к нему.
— Милорд Вейр, если бы я была пристрастна к дому Эштаров, я давно бы лечила половину его обитателей от отсутствия совести. Но, к сожалению, это не входит в мою квалификацию.
В зале наступила мертвая тишина.
Кайрен тихо прошептал:
— Она сказала вслух.
Аврелия, кажется, на секунду с огромным трудом удержала лицо.
— Лекарь, ближе к делу.
— Ближе некуда. Ткани подтверждают: леди Эвелину систематически травили и подавляли.
Королевский пепел вспыхнул белым.
Сердце ударило.
Раз.
Уже сильнее.
Нина почувствовала, как метка отозвалась болью, но не отвела руки.
Севар больше не спорил с тканями. Он сменил направление:
— Даже если отдельные вещества применялись неправильно, это не доказывает участия дома Вейров.
Нина ждала этого.
— Тогда зовем лекаря Грэха.
Грэха ввели под охраной.
За несколько дней он постарел лет на десять. Плечи согнуты, лицо серое, руки дрожат. На него смотрели все: лорды, слуги, Лиора, Севар, Дамиан. Но больше всего он боялся не Дамиана и не Нину.
Севара.
Это было видно.
Аврелия поставила перед ним чашу с королевским пеплом.
— Лекарь Грэх, вы уже дали показания. Сегодня вы повторите их перед Судом. Кто дал вам формулу подавления метки?
Грэх сглотнул.
— Лорд Севар Вейр.
Серебряный пепел вспыхнул белым.
В зале поднялся шум.
Севар даже не дрогнул.
— Ложь, произнесенная из страха, иногда тоже обманывает пепел, если человек верит в нее.
Аврелия холодно сказала:
— Королевский пепел фиксирует осознанную правду свидетеля. Продолжайте.
— Кто приносил пепельную соль, безвольник и составы для настоек?
— Леди Лиора Вейр. Иногда ее служанка. Иногда человек лорда Севара.
Пепел — белый.
Лиора вскинулась.
— Он лжет!
Аврелия повернулась:
— Леди Лиора, вы сможете ответить в свой черед.
Грэх дрожал сильнее.
— Кто приказал усилить воздействие в ночь годовщины? — спросила Аврелия.
— Лорд Севар. Леди Лиора знала. Мне сказали, что леди Эвелина не должна дойти до покоев лорда Дамиана.
— Почему?
— Потому что ритуал требовал, чтобы измена и кровь главы рода прошли без живого возражения законной жены.
Тишина стала острой.
Нина почувствовала, как воздух в зале будто сжался.
Дамиан стоял неподвижно.
Лицо белое.
Он знал уже большую часть. Но слышать это в круге Суда, при Сердце и родах, было другим ударом.
Аврелия спросила:
— Что случилось, когда леди Эвелина все же дошла?
Грэх закрыл глаза.
— Метка ответила. Ритуал сорвался. Леди Лиора и я… мы ударили по метке через чашу. Должны были погасить голос. Не убить тело. Только голос.
Тая