Лера ликовала. Она старалась привлечь внимание гостя к себе красивой, то и дело, наклоняясь за чем-нибудь. Немалые полушария четвёртого размера норовили выскочить из тесного чёрного платья. Разве могла Таня с ней соперничать? Лера то и дело перебивала или передразнивала сестру, выставляя неумехой-идиоткой.
Гостя забавляло происходящее за столом. Он наблюдал за обеими девушками. Одна слишком скромная, явно затюканная, красивая, но без жизни в глазах. Вторая — переспелая стерва, такие его не интересовали. Он задал вопрос, заранее зная, что услышит в ответ. Успел навести кое-какие справки.
— Таня, а почему ты не учишься?
Она споткнулась от неожиданности, чуть не вывалив горячую закуску за ворот белой сорочки гостя. Впервые за долгое время в доме появился бизнесмен из отцовских знакомых и поинтересовался жизнью его дочери. А что она? Выглядит как оборванка и два слова связать не может.
— Я взяла академку… — Смотреть в серые умные глаза и врать — стыдно. — Сильно болела.
Савва настаивал:
— Пора восстановиться и учиться дальше. Знания лишними не будут. Тебе скоро вступать в наследство! — Он видел, как девушка бросила затравленный взгляд на жену партнёра. — Я прослежу, чтобы тебе наняли репетиторов. Готовься к осени.
Тихая музыка в гостиной стала навязчиво громкой. Аромат вкусной еды невыносимо острым.
— Зачем ей торопиться? — Лида с хитрой улыбкой смотрела на гостя. — Пусть отдохнёт, наберётся сил. В этом доме Таню обожают. Всё лучшее всегда для неё. Мы сами можем нанять учителей, если посчитаем нужным. Пока не хочет, зачем заставлять? — Тётка с улыбкой змеи смотрела в глаза племянницы. — Так ведь, Танечка, детка?
Она не успела ответить. Ступня Леры выставилась вперёд. Таня споткнулась. Удержаться на ногах помешал пинок в лодыжку. Она согнулась от боли, с ужасом понимая, что натворила. Прежде, чем закуски полетели в сторону гостя, превращая дорогую одежду в разноцветные, жирные тряпки, удалось прошептать слёзное:
— Простите…
Глава 5
Тоня
Тоня толкнула уже открытую дверь в свою квартиру. И громко прокричала с порога:
— Мам, я не одна! Макс напросился в гости на пирог. Накормим его? Говорит, с утра ничего не ел!
Кулак Макса коснулся носа. Тоня состроила невинные глазки и шёпотом прошипела:
— Я для тебя готова на большее! Всего-то половину пирога съешь и свободен!
В карих глазах сверкнул хитрый блеск:
— Запомни! Обязательно воспользуюсь.
На кухне чашка со звоном ударилась о блюдце. Недовольное ворчание Татьяны Ивановны донеслось до молодых ушей.
— Твою… не ел он с утра…
Макс насупился, а Тоня прыснула в кулак.
— В доме всё стабильно! — Она потянула за руку буку. — Идём руки мыть… — На всякий случай решила предупредить: — Разговор за столом будет непростым, готовься! — Теперь её кулак оказался у хищного носа Макса. — И не дай Бог, выступишь не на моей стороне!
Прятать лицо от матери, знающей на нём каждую веснушку — бесполезно. Она приложила палец к опухшей щеке.
— Это что такое? Уже на тренировках травмируешься? Господи, ну почему ты не выбрала фигурное катание?
— Там ещё травматичней. Ноги, руки и позвоночник…
— Странный способ оправдываться! Пугать тем, чего нет?
— Сколько раз ей говорил. Стряхнут кукушку и руки ноги слушаться перестанут! — Макс с трудом сдерживался, чтоб не заржать. Стоило это сказать, чтобы увидеть выражение лица Тони.
— Правильно Максим говорит! — в кои-то веки Татьяна согласилась с сыном врага. — Завязывай с боксом. Видела вчера объявление, набирают на обучение латиноамериканским танцам! Возраст не имеет значения!
Убийственный взгляд на друга, перешедшего на другую сторону.
— И ты, предатель? — если бы взглядом можно было убить… В голове созревал план мести.
— Мы с Татьяной Ивановной за твоё здоровье переживаем!
— Лучше бы ты о своём позаботился! — сопровождалось пинком по ноге под столом с невозмутимым лицом. Словно Макс сам по себе зашипел от боли.
— Мам, твои молитвы были услышаны! Я еду изучать сальсу… — сделав паузу, Тоня добавила: — В Москву!
Рука с ножом замерла над пирогом. Татьяна с трудом справилась с волнением.
— Это не смешно! — прозвучало излишне резко. Она поджала губы, зная, что с дочерью грубостью нельзя. Любой запрет лишь подогреет желание действовать. Так и случилось. Со свойственным ей упрямством Тоня чуть наклонила голову и выдала безапелляционным тоном:
— Я и не смеюсь. Говорила не раз, что хочу уехать в Москву. Что меня здесь держит? Там совершенно другая жизнь, не такое душнилово, как у нас. Постоянная движуха. Устроюсь на работу в приличный ресторан. Найду отца… — Смотреть в лицо побледневшей матери больно, но как договориться иначе? — Надеюсь, ты дашь его адрес?
Татьяна проглотила ком. Неужели спокойной жизни рядом с любимой дочкой пришёл конец? Сердце сжалось от страха. Как она станет жить без Тони? Смысл её существования в напористой, где-то наглой, самоуверенной девочке с большими амбициями.
— Где мне его взять? В последний раз я видела Максима за полгода до твоего рождения.
— Всё равно найду! Главное, с чего-то начать, а там само пойдёт! — Тоня окинула присутствующих таким взглядом, что спорить не стали.
Повод поссориться с Максом, чтоб уехать в Москву одной, она нашла вечером в клубе. В отличие от других за их столиком, спортсменка не пила спиртное, а делала вид, накапав в кока-колу грамм десять виски для запаха.
— Идём танцевать! — Тоня тащила здоровяка за собой в центр клубка из двигающихся в одном ритме тел. — Сегодня последний день весёлой жизни. Завтра буду искать работу! — Уточнять, что не в этом городе, не стала.
Деньги на дорогу давно собраны подработкой в тошниловке рядом с секцией. На первое время хватит, а там придумает, как жить дальше. Тоня танцевала, полностью отдаваясь музыке. Зря мама шутила над танцами. Она и без того очень хорошо двигалась.
Двоюродный брат Макса тёрся рядом. Озабоченный переросток восемнадцати лет, считавший себя пупом земли. Как всегда, липкий взгляд, нашёптывание на ухо при случае:
— Тонька, у меня на тебя стоит. Пошли в подсобку, не пожалеешь!
Она не стала сразу лезть в морду, а подначивала, двигая попой.
— Чем ты готов удивить?
Он опустил взгляд вниз:
— Пошли, сама увидишь, — руки оттянули ремень, желая показать