Я не позволю ему уйти.
22. Чужие тайны
Парень направляется прямо к раздевалкам тренировочных полигонов.
Он заходит внутрь, а я на секунду замираю в растерянности снаружи. Что он забыл в раздевалке?
Впрочем, мне это даже на руку — пока идет обед, там не будет никого. А, значит, я смогу выбить у него ответы на все моих вопросы.
Я набираю побольше воздуха в грудь и ныряю следом.
Полумрак раздевалок густой, влажный и тяжелый. Воздух здесь насквозь пропитан терпким запахом потертой кожи, оружейной смазки, холодной стали и резким мужским мускусом.
Я крадусь между высокими деревянными шкафчиками абсолютно бесшумно, ступая мягко, как кошка перед прыжком.
Мои нервы натянуты до предела.
Я готова в любой момент броситься на него со спины, прижать его к стене и выбить из него всё: где Мира, зачем он пытался меня задушить, кто ему приказал.
Иллюзия Валериуса работает исправно. Она безжалостно жрет мою боль и здесь, в душном, спертом воздухе раздевалки, ее действие будто усиливается. У меня на лбу выступает холодная испарина, а перед глазами плывут темные круги.
Но я стискиваю зубы и продолжаю идти за своей целью.
Парень останавливается у крайней скамьи в самом темном углу, тяжело опираясь на нее здоровой рукой.
Я готовлюсь.
Идеальный момент, чтобы прижать его!
В моих венах уже собирается серебристая искра, но в этот момент парень тяжело выдыхает сквозь стиснутые зубы и неловким, резким движением стягивает с себя форменный камзол, а затем и рубашку.
Мои щеки мгновенно обдает жаром.
Передо мной — идеальный, вылепленный многочасовыми тренировками торс боевика.
Широкие плечи, литые мышцы спины, перекатывающиеся под кожей при каждом движении, рельефный, каменный пресс и темная дорожка волос, сбегающая за пояс брюк.
Краска густо заливает мое лицо.
Я отчаянно хочу отвернуться, смущенная до предела этой откровенной сценой, но заставляю себя смотреть. Мне нужно увидеть его правую руку!
Парень садится на скамью и начинает торопливо разматывать плотные бинты на правой руке.
Ткань падает на пол.
Я подаюсь вперед, впиваясь взглядом в его кожу и...
Мое сердце ухает куда-то в желудок.
На его руке нет никаких ожогов.
От запястья до самого локтя расплылась жуткая черно-фиолетовая гематома — след от чудовищного удара чем-то тяжелым.
Я разочарованно выдыхаю.
Похоже, я ошиблась. Это не он.
Накал, державший меня натянутой струной, резко спадает, оставляя лишь сосущую пустоту и горящую боль в плече. Мне нужно уходить, пока он меня не заметил.
Но в этот момент дверь раздевалки с грохотом распахивается, ударяясь о каменную стену.
Я в панике вжимаюсь в шкафчик, молясь, чтобы меня не заметили.
В помещение быстрым шагом врывается второй боевик в форме «Стальных Виверн». Высокий, темноволосый, с бешеным взглядом.
— Какого дьявола, Юлиан?! — рявкает он, подходя к парню вплотную.
— Каэл? Ты следишь за мной?! — рычит Юлиан, поспешно пытаясь натянуть рубашку обратно и спрятать руку. — Это не твое дело, отвали!
Но Каэл перехватывает его запястье.
— Не мое дело?! — Каэл, тяжело дыша, нависает над ним. — Ты скрываешь травму! Завтра отборочные на Турнир Четырех Стихий, идиот! С такой рукой ты даже базовый щит не удержишь! Тебя снесут первым же заклинанием!
— Я справлюсь! — Юлиан яростно выдергивает руку. — Это просто ушиб! Если декан узнает, меня снимут с Турнира, и наша команда окажется в полной заднице! У нас и так вчера выбыл Зейн!
Мое сердце пропускает удар. Боль в горящем плече отходит на второй план. Я вся обращаюсь в слух.
— Зейн — идиот! — рычит Каэл, в бешенстве пиная скамейку. — Он сказал декану, что получил ожоги обеих рук в спарринге, но я видел эти раны! Это не обычный огонь. Это высшая магия! Я клянусь, этот придурок влез во что-то темное, и кто-то его здорово приложил! Как бы не сам Сальватор!
Я перестаю дышать, прижимая ладонь к губам.
Зейн.
Вот оно.
Пазл сложился с идеальным щелчком.
Парень с обожженными обеими руками. Тот, кто пытался меня задушить и кто наверняка знает, где Мира.
— Может Зейн и идиот… — шипит Юлиан. — Но если заменят еще и меня, мы точно просрем! Так что я буду выступать и точка!
— А может, ты этого и хочешь? — Каэл вдруг хватает Юлиана за грудки, прижимая к шкафчику. — Может, ты специально молчишь о травме, чтобы слить игру? Думаешь, я совсем слепой? Что ты передавал этому мелкому щенку с факультета наших соперников в зале?! Записку с нашими тактиками?!
Юлиан с силой отталкивает его.
— Я не сливаю игру, придурок! Я просил этого сопляка сварить мне блокатор боли! Чтобы завтра выйти на арену и выложиться на полную! Доволен?!
Повисает тяжелая пауза. Каэл смотрит на побагровевшего Юлиана.
— Идиот, — выплевывает он уже не так зло. — Если тебя поймают на этом, исключат из Академии. Пошли в лазарет. Сейчас же. Я заставлю целителей поставить тебя на ноги легально, даже если придется влить в тебя ведро восстанавливающего зелья.
Он силой заставляет Юлиана накинуть рубашку и, грубо толкая его в спину, выводит из раздевалки.
Дверь за ними тяжело захлопывается.
Я остаюсь одна в гнетущей тишине. Грудь ходит ходуном от переизбытка адреналина.
След с Юлианом оказался ложным, но это уже не имеет значения. Я получила то, зачем пришла.
Я знаю имя своего врага. Зейн. Теперь мне нужно лишь найти его или его комнату и выбить из него правду о Мире и вчерашнем происшествии в библиотеке.
Я с облегчением выдыхаю, собираясь развернуться и выскользнуть из раздевалки, пока парни не вернулись.
Делаю неосторожный шаг назад.
И вдруг с размаху врезаюсь спиной во что-то твердое, монолитное и невероятно горячее.
Меня мгновенно окутывает дурманящий, до дрожи знакомый запах морозного ветра и горькой полыни.
Время останавливается.
Мое левое плечо под иллюзией Вуали вспыхивает такой пронзительной болью, что я едва не теряю сознание.
Истинная магия реагирует на близость пары.
Я хочу отскочить, но мне не дают.
Огромная, сильная мужская рука в черной перчатке по-хозяйски ложится мне на талию, стальной хваткой прижимая мою спину к широкой, литой груди.
Я чувствую, как гулко и ровно бьется его сердце у меня за спиной.
Его губы касаются моего виска. Горячее дыхание обжигает кожу, пуская по моему телу крупную, предательскую дрожь.
— Любишь подглядывать за переодевающимися парнями, Вейн? — обманчиво мягко, с пугающей, вибрирующей угрозой и откровенной ревностью шепчет Сальватор, сильнее вжимая меня в себя. — Или