Бруно отшатывается от неожиданности.
Я стою перед ними. В ночной сорочке, босая, растрепанная.
Но я не дрожу.
Я поднимаю подсвечник, нацеливая острый край ему в лицо.
— Только попробуй подойти, — мой голос звучит хрипло, но твердо. — И я клянусь, что ты получишь подсвечником в лицо раньше, чем коснешься меня.
Его глаза расширяются. Он явно ожидал увидеть заплаканную жертву.
Я не даю им ни секунды на передышку. Вылетаю из своего убежища фурией, не чувствуя ни страха, ни сомнений.
— Аделина! — визжит Летиция, вжимаясь в подушки. Ее глаза расширяются от ужаса.
— Убирайтесь отсюда оба! — кричу я.
Я замахиваюсь подсвечником на Бруно, но тот успевает отскочить в сторону.
— Ты! — хрипит он, поднимая на меня налитые кровью глаза. — Что с тобой? Я тебя не узнаю! Ты обезумела?
— Да! В тот день, когда согласилась выйти за тебя!
Я пытаюсь прорваться к двери, но Бруно, оказывается быстрее. Он бросается мне в ноги, сбивая с ног тяжелым корпусом. У успеваю ударить его подсвечником, но это не дает никакого эффекта.
Мы падаем на ковер. Я брыкаюсь, царапаюсь, пытаюсь освободиться, но он мужчина, и он физически сильнее.
Тогда я обращаюсь за помощью к своей магии — я бьют пламенем Бруно прямо в грудь, опаляя бархат его камзола. Но вокруг него вспыхивает голубоватое сияние — защита! — он морщится, но будто даже и не замечает моего удара.
— Летиция! — ревет он, пытаясь сдержать меня. — Браслеты! Живо!
— Нет! Пусти! — я извиваюсь ужом, кусаю его за руку.
Бруно матерится, бьет меня наотмашь по лицу. В голове взрывается фейерверк, во рту появляется соленый привкус крови.
Летиция уже рядом. Она спрыгивает с кровати, в ее руках тускло поблескивают отливающие серебром браслеты, больше похожие на кандалы.
— Не дергайся, подруга! — шипит она мне в ухо, и в ее голосе столько яда, что им можно отравить колодец.
Щелк. Щелк.
Холодный металл смыкается на моих запястьях, и меня словно окунают в ледяную прорубь. Связь с магией обрывается резко, болезненно, оставляя внутри зияющую пустоту.
Я пытаюсь вскочить, ударить, сжечь их… но тело вдруг становится ватным. Браслеты гудят, вибрируют, впиваясь в кожу невидимыми иглами.
Бруно рывком поднимает меня с пола и швыряет на кровать. Прямо на смятые простыни, которые еще хранят тепло его любовницы.
— Доигралась? — тяжело дыша, он нависает надо мной. Он болезненно потирает плечо, куда пришелся удар моего подсвечника. — А я ведь хотел по-хорошему. Что ж, ты не оставила мне другого выбора, Аделина.
Бруно отступает, сглатывает и смотрит на меня с каким-то странным… уважением? Нет, скорее с опаской. Как смотрят на бешеного зверя, которого наконец-то посадили в клетку.
— Прежде чем мы начнем, хочу сказать, что в произошедшем виновата только ты, Аделина. Только ты и никто другой. — вздыхает он.
— Ты ничтожество, Бруно! — выплевываю я ему в лицо. — Травить жену, чтобы кувыркаться с ее подругой? Я не ожидала подобного от тебя! Особенно после того, как ты еще утром дарил мне цветы!
— Многое за эти полдня изменилось, — холодно роняет Бруно.
— Да? И что же?! — с сарказмом спрашиваю я, — Вряд ли за полдня можно успеть заделать ребенка. Как давно ты меня обманывал Бруно? Месяц? Два? Все полгода, что мы с тобой женаты? Когда вы двое решили, что будет хорошей идеей изменить мне?
— Заткнись! — вдруг теряет терпение Летиция. Она кладет руку на свой живот, поглаживая его с видом победительницы. — Мы делаем это не ради удовольствия, глупая ты курица, — цедит она, глядя на меня сверху вниз, — Мы делаем это ради будущего нашего ребенка.
— Какое мне дело до твоего ребенка? — рычу я, а потом поворачиваюсь к Бруно, — Это поэтому ты не хотел от меня детей? Поэтому, каждый раз, когда я спрашивала тебя о детях, ты придумывал отговорки, что сейчас слишком неспокойное время, что ты хочешь быть уверен в безопасности наших детей?
Молчание и холодный блеск равнодушных глаз Бруно отравляет меня сильнее, чем известие о беременности подруги.
Значит, я права. Значит, Бруно изначально не хотел иметь детей от меня. Он даже не рассматривал меня как равную.
А ведь я ему верила…
Любила. Думала, что все его знаки внимание, все его слова — правда.
Какая же я дура.
— Это начинает утомлять, — цедит Летиция. — Пора заканчивать этот цирк.
— Да, у нас остается все меньше и меньше времени, — кивает Бруно.
А потом, начинает читать заклинание. Странное, гортанное, какое я никогда не слышала.
Воздух в комнате сгущается.
И в этот момент я чувствую, как моя магия, мой теплый, родной серебристый свет вырывается из меня.
Ладони Летиции начинают светиться мутным, грязно-желтым сиянием. Она прикладывает руки к моей груди.
Он течет через браслеты, через руки Летиции — прямо в неё.
— Да… да! — стонет Летиция в экстазе, запрокидывая голову. — Как много силы! Наш план… работает! Все получится!
И в этот момент я замираю в шоке. Потому что понимаю чего именно они хотят добиться. И от осознания этого я чувствую как внутри все переворачивается от ужаса.
Летиция не просто вытягивает из меня магическую силу.
Совсем нет.
Она…
3. Приговор
Она хочет выносить в своем чреве дракона!
Летиция человек и не способна родить полноценного наследника для Бруно. В моих же веках есть драконья кровь. Пусть я и не полноценная драконица, я не умею обращаться, но даже этого достаточно, чтобы я смогла подарить мужу сына-дракона.
Тело Летиции лишено драконьей магии. Поэтому, ребенку нужна подпитка. Ему нужна сила.
И они — эти два самых отъявленных лжеца, которых я только видела на этом свете — решили сделать меня этой подпиткой.
— Бруно, ты чувствуешь это? Наш малыш становится сильнее! — кричит Летиция.
Я вижу, как ее кожа начинает сиять, наливаясь румянцем. Она молодеет на глазах, расцветает, воруя мою жизнь. В то время как я чувствую только подступающий к сердцу холод.
Зрение затуманивается.
«Нет!» — вопит мой разум.
Я не сдамся так просто!
Изо всех сил пытаюсь отвоевать хотя бы малую кроху сил, чтобы ударить заклинанием, чтобы вырваться и кинуться прочь, но у меня ничего не получается.
— Еще! Больше! — продолжает бесноваться Летиция.
И в этот момент я понимаю, что она тянет слишком много сил.
Она не выдерживает.
Ее руки начинают дрожать. На коже появляются красные пятна, похожие на ожоги.
Я понимаю: она сейчас убьет и меня, и себя.
— Летиция, остановись! — кричу ей, — Или ты сейчас угробишь нас всех! И своего ребенка тоже!
— Заткнись! — ее глаза горят фанатичным блеском, —