— Вы. — Голос тоже не похож на реальный. Нет этих мягких, мелодичных нот. Скрежет пустоты — дурацкое словосочетание, но именно оно приходит в голову. — Вы мертвы. Вы — только призраки. Обманка, призванная ничтожеством, которое пытается меня убить.
— Да. Мы — только память. Отпечаток личности.
— Я верну ваши души. Я стану бессмертным. И сделаю бессмертными вас. И тогда мы будем счастливы. Всегда.
— Не будем. Мы уже ушли, милый. Если ты нас вернёшь, если тебе удастся это кощунство, ничего не изменится. Ты ведь сам это знаешь.
— Ложь. Ты — не Лирия. Ты говоришь то, что тебе приказал этот червь.
— Папа… он нам ничего не приказывал. Только призвал. Мне больно, что ты такой чёрный и страшный. Я знаю, что я не настоящая Ариэль. Но я была ей. Я скучала по тебе, папа. Мы с мамой скучали. Мы так надеялись, что ты нас отпустишь, но ты не хочешь отпускать.
— Ариэль. Моя маленькая. — Это правда рыдание в голосе? — Ты тоже — ложь.
Но почему-то уверенности в словах нет. Лирия поворачивается ко мне.
— Уходи, малыш. Оставь нас. Дай нам возможность поговорить.
Ушёл, чо уж. Мне и самому было жутко стрёмно. Как будто влез с грязными ногами в чужое горе. Карнистира мне не жалко. Не того Карнистира, каким он стал сейчас. Я по-прежнему считаю, что он должен сдохнуть. Но всё равно — я тут лишний, так что я заставил себя проснуться. К чертям всё. Плевать, чем закончатся переговоры. Надо будет — просто добью. И сейчас, когда проснусь — продолжу добивать. Дашь ему время — и он восстановится. А я жить хочу и не готов свою жизнь положить на алтарь чужой искорёженной перекрученной мечты.
Реальность шибанула меня по башке. Как бревном врезали, ей-богу. Коктейль из диких, неестественных эмоций навалился так, что если б я не сидел, то упал бы. Собрать мысли в кучу удалось не сразу, и уж тем более, не получилось сообразить, что вокруг происходит.
— Дуся! Очнись! Приди в себя! — То, что меня трясут за плечи, я всё-таки смог осознать. Митя тряс. А Витя — висел над Морьо и удерживал нож у него в груди.
— А? Чего?
— Магия защитная спала! Этот помирает, а защиту на себя, видать, завязал. Тебя сожрут сейчас, а мы тут не всесильные так-то!
— Да вы издеваетесь!
Нет, ну серьёзно. У меня был долгий и сложный день — это если мягко выражаться. Ещё более сложная ночь и такая нервотрёпка, что я даже не уверен, что приду в себя. И вот сейчас, когда я до сих пор не знаю, что делать с полумёртвым эльфом, ещё и хтонь шалит⁈
А она да, шалила. Прямо сквозь Митю пролетел длиннющий жабий язык, и, если бы дух меня не толкнул в сторону, меня бы точно схавали. А так я откатился в сторону, подпрыгнул…
— Да пошли вы все нахрен! Совести нет, вообще! Всех, нахрен, поубиваю!
Психанул, да. Просто слишком сильно накрыло после того, как вернулся в свою покоцанную тушку, а теперь ещё и это. Чёрная злоба просто бурлила где-то внутри.
— Сожрать меня хотите⁈ Да я вас сам сожру, твари. Вы у меня попляшете! — Я слышал, как изо рта уже даже не крик вырывается, а какое-то злобное, низкое шипение, но остановиться было выше моих сил. Тьма рванула широкой волной, во все стороны. Где-то завизжали духи — от неожиданности. Я ведь её так и не применял с тех пор, как меня Морьо прокачивал. Сейчас моё единственное заклинание, было куда мощнее, чем я привык. Не только мешало смотреть, лишало ориентации. Ещё и давило, ослабляло, лишало воли.
На неразумных тварей тоже действовало.
— Дуся! Ты того, сейчас инициируешься, — как-то печально сказал Митя. Дух дрожал и плыл, как в телевизоре с помехами — ему явно было паршиво.
Инициируюсь? Да не насрать ли? Зато вся эта хрень вокруг сдохнет и перестанет меня, наконец, мучить! И Морьо — тоже! И плевать, что он не договорит со своими мёртвыми. Зато у меня больше проблем не будет! Вообще никаких проблем!
В душе росло что-то очень злое, весёлое, и бесконечно чуждое. И очень прекрасное. Мне оно нравилось. Я ощущал себя, как сёрфер, поймавший волну. Наверное. А может, даже лучше — сёрферы ведь никогда не ловили волну тьмы, правильно?
— Ну ты это, Дусь… пока тогда, чо уж. Жаль, что так вышло. — Витя уже не удерживал нож в груди Морьо — это и не нужно было. Под давлением магии рана перестала зарастать.
Да чтоб вас всех. Почему эти призрачные козлы портят мне весь кураж⁈ Какого вообще хрена?
— Что. Мне. Сделать. Чтобы. Это. Остановить?
Я держался только потому, что у меня был похожий опыт. Совсем недавно, когда Морьо меня «прокачивал». Тогда было похоже, хотя по-другому и не так.
— Мы не знаем! — Хором воскликнули духи. — Это невозможно! Мы это, пойдём, наверное…
И ушли. Сволочи. Улетели прочь, бросили меня…
Додумать я не успел, потому что услышал знакомое гудение. Как раз такое, какое издают местные электрические двигатели.
Грузовик влетел в область тьмы, даже не притормозив. Меня, так-то, чуть не сбило. Из кузова вывалилась куча эльфов — Илве, Киган. Айса. Ещё Вежливая Марта. И Гаврюша со здоровенным станковым пулемётом. Они нихрена не видели, потому что тьма, истекавшая из меня, и не думала становиться более прозрачной. Оглядывались по сторонам, ошарашенно. Так что я сам подошёл.
— Гаврюша. — Подёргал я тролля за штанину. — Сделай. Что-нибудь. Не хочу. Инициироваться.
Ну, он и сделал. Я это движение очень хорошо заучил, когда он так кулак сжимает, и аккуратненько на макушку собеседнику опускает. Кавалерия из-за холмов, блин!
Глава 25
Темный дом Карефура
План был просто замечательный — дерзкий, наглый, и неожиданный. Если бы у него был хоть малейший шанс исполниться, их бы точно ждал успех. Вот только всё пошло не так с самого начала. Карнистир Морьо, пожалуй, в самом деле страдал каким-то психическим заболеванием, иначе просто никак нельзя объяснить, почему он наплевал на свои обязанности, наплевал на месть бандитам, и вместо того чтобы в гневе и ярости отправиться на поиски бандитов, обстрелявших его поместье, просто… сбежал!
Логоваз,