Мы нашли весь виски — его ещё оставалось достаточно и на складе, и так, среди отдыхающих. Прятать-то они его не сообразили. И ещё мы нашли Вежливую Марту. Она, в общем-то, сама нашлась, благодаря Айсе, которая её и не теряла.
Я когда вернулся в здание завода, и сообщил о потере, Айса на меня только удивлённо взглянула, и сообщила:
— Дуся, так она сказала, что не желает участвовать в грабеже, и отправилась в пещеру, где мы Гаврилу нашли. Она себе там лагерь организовала.
Логоваз тут же отправился за потеряшкой, а мы, все остальные, занялись борьбой с зелёным змием. Не путём его поглощения. Я решил устроить костёр, но не сразу, потому что какой костёр без зрителей!
С армией тоже вышло несложно, против ожидания. Конечно, перетаскать больше трёхсот пьяных тел было бы слишком сложно для нашей небольшой компании, но дело упрощалось оттого, что большая часть тут же, рядом и валялось. Оставалось только собрать тех, кто расползся по углам. Некоторых даже тащить не пришлось, достаточно оказалось раздать несколько пощёчин, и они вставали сами.
— Давайте-давайте, уроды, поднимайтесь! — Орал я. — Ща вам будет экзекуция.
Далеко не все знали слово «экзекуция», тем более, я его на русском произносил, но звучало достаточно угрожающе, так что никто не спорил.
Картина начала приобретать законченные очертания. Посреди плаца на территории завода высилась гора бутылок с вискарём. В ящиках, и просто так. Ну, как гора… это для меня она — гора, а так-то там уже оставалось литров, навскидку, триста. Считай, полторы бочки. Внушительно, но не поражает воображение.
Ещё я сгонял Гаврюшу за микрофоном. Я в этот момент испытывал горячую благодарность к своей жабе… обоим жабам, и виртуальной, и настоящей хтонической за то, что так и пожалел оставить технику. Не всю, конечно, забрать удалось, но хотя бы самую компактную тащил с собой, сам не знаю, зачем. Теперь вот пригодилось. А динамики на заводе свои есть. Точнее — громкоговорители, но это нам без разницы.
И вот, я стою посреди площади рядом с горкой вискаря, а вокруг спят беспробудным сном, держатся, постанывая, за голову, а то и просто хмуро сидят ничего не понимающие гордые захватчики золотых рудников.
Я поднял руку, и по плацу разнёсся омерзительный выворачивающий душу свист обратной связи. Думал сначала просто сирену включить, но понял, что эффект будет не тот.
Ох, бедные мои уши! Бедные уши моих уманьяр! Это ведь с ума сойти можно… но нужный эффект был достигнут. Зрители подскочили, посыпались ругательства, и даже самые беспробудные не смогли игнорировать такой будильник.
— Ви-и-иски — яд! — Протянул я, и ударил в бубен. — Виски — яд, виски — яд, виски — яд, виски яд. Ви-и-иски — яд! Тебе нельзя виски!
Уж когда и как я наткнулся на этот древний прикол — в упор не помню. Кажется, батя показал. Он почему-то ржал тогда, прослушивая эту хрень, а я особо прикола не понял. Тогда. А сейчас — ещё как понял. Солдаты нашей убогой армии, как и бывшие рудничные рабочие вскакивали, дико озираясь. Мой мерзкий — я его специально таким сделал — усиленный громкоговорителями голос разносился отовсюду, со всех сторон, ввинчиваясь в похмельный мозг, и деться куда-то от него было решительно невозможно.
— Виски — яд, виски — яд, виски яд, не пей виски! — Взвизгнул я экзальтированно.
Каждое утверждение я сопровождал новым ударом по бубну. Жаль, что сейчас день, ещё и тьмы бы добавить — было бы совсем хорошо. А так получается не настолько эффектно, но всё равно очень внушительно.
— Табак — это смерть. — Пригвоздил я своих слушателей. — Табак — это смерть, смерть, смерть. Не кури!
Каждое слово заставляло несчастных вздрагивать. Сонных уже не осталось, они все теперь дикими глазами озирались по сторонам, пытаясь понять, что вообще происходит. Ругались, да, но это было бесполезно, потому что мой омерзительный, усиленный громкоговорителями голос заглушал все вопли и проклятия.
Пиво — это мерзко!
Пожалуй, до конца зачитывать аутотренинг не будем. Смешно, конечно, но ну их нафиг. То, что думать — это тупо тут и сами все знают и с удовольствием следуют этому принципу. Пора, пожалуй, переходить к завершению.
Я уже давно не просто стоял, а приплясывал. Подёргивался с выпученными глазами, как припадочный, взвизгивал и подскакивал. И потихоньку договаривался с воздушным духом. Сейчас мы закрепим наш сеанс коллективной кодировки кое-чем эффектным.
Гора виски вспыхнула одновременно, стоило только подать нужный знак. Айса не подвела — я когда ей объяснил, что требуется сделать, девчонка была в полном восторге, и даже подрагивать немного начала от волнения — вдруг не получится. Всё у неё получилось, огонь вспыхнул, сине-зелёные, почти прозрачные при дневном свете языки пламени взвились в воздух, и тут же опали, скручиваясь в вихрь.
Вихрь — это уже мой дух воздуха постарался. Очень ему понравилась моя задумка. Через секунду вихрь стал вытягиваться, закручиваться, и вот, изумлённые и ошеломлённые зрители наблюдают огромного зелёного змея, который ярится, пытается добраться до похмельных выпивох. Я продолжаю орать о том, что виски — это яд. Скачу вокруг сине-зелёного змия, колотя в бубен, и не даю ему добраться до зрителей. Встаю у него на пути, как какой-нибудь былинный богатырь, разве что ростом немного не вышел. Но это ничего. Как там у классика?
Он слаб в крови, но раскалённый взор
Никто не сможет выдержать в упор!
Мы ещё немного поплясали, изображая эпическую битву с зелёным змием, и на последних словах о том, что «тебе нельзя виски» змий вдруг опал, рассыпался, и исчез.
Плац погрузился в ошеломлённую тишину.
— Ну вы поняли, да? — Тихо пояснил я. — Если кто дурак и не понял — пеняйте на себя, а меня не вините. А теперь, сволочи, живо все встали, и за работу! Быстро, псы помойные, а не то ещё и трахаться запрещу, ясно⁈
Кажись, подействовало. Похмелья у народа как не бывало, зато энтузиазм плещет через край!
— Да-а-а уж, — протянул Витя. — Страшное дело. Как же хорошо, что я уже мёртвый!
— Дуся — страшный,