Я, так-то вообще пока не старался — попробуй тут сосредоточься, когда горишь весь! И когда он добавил жизнь, стало нифига не легче, между прочим. Просто теперь я чувствовал, как что-то внутри меня непрерывно сгорает и тут же восстанавливается, и так по кругу, каждая клеточка. Мало того, по мере того, как этот хренов поток жизни увеличивался, я стал чувствовать, что восстанавливается не всегда так же, как было изначально.
Серьёзно, я понимаю, что людям, да и нелюдям, не свойственно чувствовать, как у них делятся клетки. Ну там, как ногти растут, волосы, как обновляются прочие всякие эпидермисы и кровь, и всякое другое. А сейчас я это чувствовал. Ясность в голове образовалась кристальная, мозг работал как никогда хорошо. Но ей-богу, я бы без этой ясности обошёлся. Слишком чётко осознавал, что у меня внутри копятся всякие изменения. Маленькие-маленькие, незаметные, и сами по себе, по отдельности, незначительные, но только их всё больше и больше…
Короче, да, мотивация сработала. И тьму выпустить получилось, и направить её внутрь — тоже, потому что если б не направил, то даже и не знаю, во что превратился бы. Тьма внутри малость приглушила эти изменения, и жжение тоже изрядно поубавила. Всё равно хреново, но я хотя бы не ощущал теперь, как медленно сгораю и изменяюсь одновременно. Просто жгло…
— Вот видишь! Я же говорил, что ты справишься! — Довольно прокомментировал мои успехи Морьо. Добрый доктор Менгеле хренов. Отвечать я ему не мог, слишком сосредоточен был. А так, вообще, очень хотелось ответить. Ясность-то в мозгу никуда не делась, так что в башке всплывали такие удивительные ругательства!
— Хорошо, хорошо! — Довольно комментировал Морьо. — Теперь начинаем усиливать напор! Действуй синхронно со мной!
Сцуко! Я и так уже на пределе сил генерировал тьму, вообще-то!
Оказалось, не на пределе. Оказалось, я ещё ого-го, сколько могу! Только этому клятому экспериментатору всё было мало! Он продолжал и продолжал усиливать напор. У меня возникло дурацкое ощущение, что я — сифон, в котором только что смешали сироп и водичку, а потом добавили баллончик с углекислым газом. И хорошенько этот сифон встряхнули. Вот-вот клапан сорвёт, и из краника с рёвом польётся отличная, вкусная, щиплющая язык газировка! Да пофиг, может, даже из того краника, о котором вы и подумали. Уж не знаю, что за ихор там должен был получиться, но я отчего-то был уверен — сифону после этого коктейля точно кранты. На такой напор бедный Дуся не рассчитан. А Морьо, кажется, и не думал снижать напор. Наоборот, эта тварь становилась всё азартнее!
— Да! Да! Ты не представляешь, как долго я этого ждал! Я чувствую, что у меня получится! Обязательно получится.
Ну, всё. Я очень чётко понял, что сейчас он ещё сильнее увеличит поток. И я, либо смогу соответствующим образом увеличить силу тьмы, и тогда просто лопну, как воздушный шарик. Или не смогу, и тогда либо сгорю, либо превращусь в какое-то месиво, полное жизни. Но в любом из трёх исходов мне однозначно кабзда. И, главное, в спасительное беспамятство не рухнешь, потому что какое уж тут беспамятство, если я конкретно так осознаю вообще всё! Даже больше, чем когда-либо раньше!
Я ж не только чувствовал в мельчайших оттенках страдания, что происходит со мной. Я ещё и видел всё это! И не только это. Видел, как медленно перемещается секундная стрелка на часах на стене. Видел, как едва заметно глазу помаргивает лампа дневного света на потолке — раньше она так не моргала. Видел, как моют лабораторную посуду возле раковины зеленокожие и безротые лаборанты-помощники. Видел, как Витя с Митей что-то этим лаборантам подсовывают. Что-то из шкафчиков. Видел, как медленно вспухает взрыв, после того, как очередной пузырёк был вылит в раковину.
— А, Valarauco lin haccanna! Ampamaita! Ulundo thu!
Бедного Дусю прекратило разрывать изнутри диким сочетанием враждебной магии. Нет, сначала мне в рожу впились осколки лабораторной посуды и колбы, но эта боль мне в тот момент даже приятной показалась. К тому же осколки тут же выпали обратно, а ранки мгновенно заросли, и даже глаз обратно восстановился. Но самое главное — почти одновременно Карнистир от меня отшатнулся, и я мгновенно почувствовал дикое облегчение. Как же это круто, когда ты — не сифон. Нет, чего-то там внутри ещё бурлило, но это уже ни в какое сравнение не шло с той жутью, что была ещё секунду назад. И выветривалось стремительно. Видно я — дырявый сифон. И очень хорошо, так-то!
Оглянулся на Морьо. Тот тоже не особо пострадал. Ему, блин, даже глаз не выбило, только в затылок и другие части тела понавтыкалось мелких осколков стекла, но ему это как слону дробина. Для этой твари нужно что-нибудь покруче — противотанковая мина там, или даже фугас какой-нибудь.
Лаборанты, между тем, продолжали невозмутимо намывать… теперь уже не посуду, а раковину. И стол ещё. И, видимо, скоро перейдут к полу, потому что он тоже запачкался.
— Балроговы криворукие вонючки! — Повторил Морьо. — Даже после модификации такие же бесполезные и идиотские! Ничего их не исправит!
Он прямо сильно злой был, это чувствовалось. Но энтузиазма не утратил.
— Давай продолжим. Плевать на защиту, можно обойтись и вручную… — он шагнул ко мне, чтобы возложить длань на чело, но тут один из крупных осколков — не тот, что от посуды остался, а тот, что раньше был составной частью моей колбы, повернулся вертикально вверх. Прямо в тот момент, когда Морьо в своих мягких лабораторных чешках опустил ногу.
— А, Vakarauco! — Снова выругался Морьо. — Проклятье! Нужно дождаться, когда эти уроды всё уберут. Пойдём. Повторим через час — думаю, сегодня успеем!
Я глянул на часы. Ну, точно. Весь эксперимент продолжался ровно четыре минуты и тридцать семь секунд. Это вместе с взрывом и последующей руганью. А мне показалось — часов сорок.
Глава 18
Злодейские планы
Илве и Киган прибыли не одни, что было ожидаемо. Логоваз не удивился, когда из грузовика выбрались усталые от долгой поездки бывшие пленники рудника. Айсе уманьяр тоже не удивился — скорее всего, девчонка не захотела оставаться в одиночестве в незнакомом городе. Это было спорное решение, всё-таки оставлять Грасс Вэлли совсем без контроля надёжных разумных может быть опасно