Я замер с кинжалом наперевес.
Система мигнула в углу зрения.
Внимание!
**Обнаружен Гастролит мега-крокодила. Качество: высокое.
— Ого! — я крутанул кристалл в пальцах и поднёс к глазам. — Оказывается интересные такие сюрпризы прячут солидные господа у себя в желудке.
Что с ним делать прямо сейчас, голова решительно отказывалась прикидывать. Я завернул кристалл в чистую тряпицу и отправил в перстень, к остальным трофеям. Разберусь потом, на сытый желудок и с чашкой бульона под боком.
Дина мягко притёрла плот к песчаной косе у излучины, выбралась на мель, стряхнула с панциря воду и растянулась на тёплом песке. Солнце медленно покатилось за камыши на дальнем берегу.
На верхнем ярусе кокон Рида переливался сильнее и медленно пульсировал.
Я обмыл руки в реке, вытер их насухо краем куртки, налил себе чашку остывшего костного отвара и сел на корме, опустив босые ноги к воде.
Тихо. Хорошо.
Пора было заняться тем, до чего за всей кутерьмой последних месяцев так и не дошли руки.
Я достал из перстня свиток.
Техника Концентрации. Подарок Грандмастера Игниса. Звёзды Таланта в кольце над Звёздным Морем переливались сейчас тише обычного. Часть из них ещё восстанавливалась, но другая часть уже горела ровно и спокойно давай мне усиление понимания.
Должно хватить, чтобы начать.
Я развернул пергамент на коленях и положил ладонь на первую строку. Система отозвалась предлагая начать сканирование.
Ну что, Грандмастер. Посмотрим, чем ты балуешь личных учеников…
Глава 5
Вдруг один из медальонов в нагрудном кармане кольнул теплом. Я отложил свиток в сторону и вытащил медальон на ладонь. Это был тот, чью пару я отправил к Густо. Как-то быстро они его доставили.
Контракт с Густо у нас был ровно на полгода, и этот срок истёк ещё две недели назад, так что сейчас он, скорее всего, звонит проститься и доложить, кого оставил на кухне вместо себя. Ну, или попросить рекомендательное письмо в новый ресторан, с него станется.
Я мысленно прикинул, как дальше управлять моим «Рестораном у Реки» и на каком уровне останется готовка, и сжал медальон.
— Густо? Слышу тебя.
— Хозяин!!! — голос плеснул в ухо с такой радостью, что я едва не выронил артефакт. — Хозяин, вы только послушайте! Наш ресторан, ваш ресторан, он теперь самое посещаемое место всего региона! Практики, хозяин! Практики второй ступени каждый вечер записываются в очередь на неделю вперёд!
Я моргнул и перевёл взгляд на свиток у колена.
— Погоди-погоди. Какие практики?
— Все! Из деревни, из города Персиковой ветви прибыли, из дальних поместий, даже двое старейшин из малых сект приезжали инкогнито! Сидели у окна и плакали над тарелкой, представляете? Плакали, хозяин!
Хм. Густо плачущих старейшин мне в долг точно не запишет. Я представил себе столичное «Созвездие вкусов», где он работал до этого: богачи, аристократы, толстые кошельки. И этот же Густо сейчас взахлёб рассказывает, что в деревенском кабаке у него гостей больше, чем было там.
— Густо, у тебя контракт закончился месяц назад, ты в курсе?
— Я знаю, хозяин, знаю! — он понизил голос, словно делился секретом. — Я подумал и решил остаться, если позволите. Здесь, у вас, за полгода, я узнал больше, чем за десять лет в столице. Я ваш человек, пока вы сами меня не прогоните.
Под радостью в его голосе пробивалась стальная нотка уверенности. Я чувствовал, что он всё для себя решил.
Что ж, это сильно упрощает мне жизнь.
— Договорились. Условия прежние, плюс пятнадцать процентов от чистой прибыли. По рукам?
— По рукам! — он чуть не задохнулся. — Хозяин, вы… вы благородный человек!
— Как ученицы? Девочки твои справляются?
В трубке повисла пауза, слишком долгая для Густо, у которого язык обычно работал первее головы.
— Мира освоилась, — наконец выдавил он. — А вот Неля… Неля через пару месяцев увольняется.
Я нахмурился, припоминая в памяти Нелю. Племянница тётки Глаши, та самая, которую она мне так назойливо сватала. Тётка боевая, и просто так свою племянницу с такой хлебной должности она бы точно не сняла. Значит, у Густо с тёткой что-то не сладилось, и Глаша решила обидеться. А жаль, я этого парня уже считал почти семейным.
— Густо, — сказал я мягко. — А поделись по дружбе, что там у тебя с тёткой Глашей. Она тебя ещё не съела?
— Хозяин… — он закашлялся. — Хозяин, я скоро стану отцом. Нелля… ну… в положении.
Да ладно!
Я моргнул и, прикрыл рот ладонью, тихо заржал в неё, чтобы не спугнуть Дину, которая уже примеривалась мордой к подносу с едой.
Значится Глаша своего не упустила: пузатого городского повара тётка с железной хваткой всё-таки дотащила до алтаря, и теперь Густо никуда от неё не денется до конца жизни.
— Поздравляю, дружище. От души.
— Спасибо, я сам ещё не верю.
— Передай супруге мои поздравления.
— Передам, хозяин, обязательно передам. — Густо помялся, и в трубке послышался скрип половиц. — А я ведь чего звоню-то на самом деле. Тут вчера со «Скоропочтой» от вас пришла посылка, плоская каменная пластина, в середине углубление, по краю руны делениями. Я её на полку у стойки положил, а она светится тихонько. Что это за штука и куда её определить?
— Это «Конденсатор», Густо. И под него у нас с этого дня новая ценовая политика. С практиков ты теперь принимаешь оплату не серебром, а энергией. Кладут ладонь в углубление, сливают энергию, как наберется сто единиц, выходит кристалл. По текущему курсу один кристалл идёт за один серебряный. Когда соберёшь хотя бы сотня кристаллов, отправляй мне через скоропочту. Адрес уточню позже.
— Сделаю, хозяин. Всё сделаю как надо.
— Удачи.
Он что-то прошептал в ответ, но руны уже погасли, и медальон в ладони остыл.
Я положил его обратно в карман, посмотрел на стучащий хвостом по доскам розовый бок Дины и хмыкнул. Жирный сноб, который полгода назад презрительно цедил «деревенщина», теперь готовится менять пелёнки. Жизнь иногда подаёт вот такие неожиданные выкрутасы.
Ладно, у каждого свой путь. У Густо теперь пелёнки и Нелля, а у меня свиток Грандмастера и тишина реки.
Я вновь раскатал свиток на коленях, опустил ладонь на первую строку.
Система отозвалась знакомым синим окном, я согласился, и над пергаментом возник полупрозрачный силуэт практика.
Текст оказался плотным и довольно запутанным. Видимо Игнис писал технику для очень умных, и каждое его предложение