Да и не нужен мне тот ответ. Ноги уже вовсю несли меня к выходу.
Из пещеры я выбегал под очередной грохот и бьющие в спину ругательства.
Фуф, вроде бы пронесло.
Теперь осталось дождаться, пока его стероидное буйство сойдёт на нет, и можно будет спрашивать обратную дорогу. А там, глядишь, и на что-то более весомое договориться удастся. Например, на сопровождение до безопасных мест.
Эх, знать бы ещё, сколько времени это буйство займёт. А то слоняться по незнакомым джунглям до самого вечера мне что-то не улыбается…
— ФУ ЛИ!!! — вдруг раздался рвущий барабанные перепонки рёв из недр пещеры.
И сразу за ним — чудовищный удар! Настолько сильный, что каменное основание под ногами принялось ходить ходуном, а вход в пещеру моментально покрылся широкой паутиной трещин.
Вскоре я стал свидетелем того, как от верхнего свода откололся первый камень. Не особо крупный, размером где-то с кулак. Но именно он, оказалось, был предвестником самого страшного. Вход начал стремительно проседать!
Почти сразу за первым отвалившимся камушком вниз полетел кусок породы размером с добрую лошадь. Рухнув на землю, он с грохотом перекрыл почти треть прохода.
Теперь, чтобы попасть внутрь или выбраться наружу, нужно было как-то проскочить эту глыбу и втиснуться в зазор между ней и потолком.
Для меня подобный акробатический этюд по понятным причинам не представлялся чем-то сложным. Но вот для Большой Белой Обезьяны с его размерами исполнить нечто подобное было бы затруднительно. Он и так сгибался в три погибели, когда протискивался в «узкое» горлышко входа. А теперь, после того как проход ещё сильнее уменьшился, всё стало бы на порядок сложнее…
Одновременно с этой мыслью арка входа, что худо-бедно, но всё ещё держалась, несмотря на многочисленные трещины, разом ухнула вниз.
«А вот теперь точно хана!» — проследил я за тем, как почти треть горного массива, подобно складывающейся гармошке, съезжает вниз.
Вскоре всё обозримое пространство заполнилось каменной пылью, а вход в пещеру оказался завален тоннами битого камня.
Н-да, нехорошо получилось. Выходит, психолог из меня так себе. Остаётся надеяться, что Большая Белая Обезьяна всё же выжил.
Но на всякий случай неплохо было бы перестраховаться.
— Покойся с миром, — неумело перекрестил я завал.
И вот что мне теперь со всем этим делать? Ладно, чёрт с ней, с горой — от неё не убудет, она вон какая здоровенная. Да и Большая Белая Обезьяна скорее жив, чем мёртв.
Ну не верю я, что он мог так запросто погибнуть под какой-то грудой камней.
Другое дело — я. Вот как мне выжить в незнакомых джунглях? Да ещё и без малейшего понятия о том, куда двигаться дальше. И ведь не спросишь ни у кого. Единственный, кто мог бы мне хоть как-то помочь, временно недоступен… А может, и не временно.
От этих невесёлых мыслей на душе моментально становится грустно. Я-то рассчитывал уже к вечеру вернуться обратно к потерявшему меня каравану и всё-таки выполнить возложенную на меня миссию. А после — под шумок свалить. Теперь же вместо этого прекрасного плана мне придётся довольствоваться скитанием по незнакомым джунглям и пожиранием чего-то мерзкого и сырого.
— Эх, видимо, это моё наказание за всю ту чушь, что ему наплел, — немного совестливо пробурчал я себе под нос. — Хотя он тоже хорош, такой большой, а в сказки верит.
На последних словах я отвернулся от нагромождения камней, уже было собрался сделать шаг вперёд, как вдруг до моих ушей долетел подозрительный хруст.
И доносился он не откуда-нибудь, а от самого завала!
Причём сам завал тоже начал вести себя как-то странно! Принялся подрагивать и кое-где даже осыпаться.
А спустя ещё пару секунд каменное нагромождение передо мной буквально взорвалось, и из образовавшегося зазора высунулась волосатая, пыльная, немного помятая, но такая узнаваемая лапа.
Выжил, значит! Теперь-то мне точно не придётся бесцельно плутать по здешним местам.
На радостях я даже потянул руку, чтобы помочь ему выбраться из-под завала, — но быстро вспомнил, что мы с Большой Белой Обезьяной в разных весовых категориях, и столь же поспешно сделал шаг назад…
Вовремя! Завал резко вспучился, и сотни мелких и не очень камней разлетелись в разные стороны.
Некоторые из них даже попали мне в голову. Однако даже это столь досадное недоразумение не могло стереть с моего лица радостную улыбку.
— Ну как, полегчало? — поприветствовал я Большую Белую Обезьяну широкой улыбкой, когда тот окончательно выбрался из-под завала.
— Полегчало, — с явным раздражением пробурчал тот в ответ.
Видимо, потеря пещеры, уже второй по счёту, всё же не прошла для него безболезненно. Но оно и понятно — кому же понравится столь внезапно лишиться жилья, да ещё и по собственной вине…
Хотя, может, и не совсем по собственной — немного стыдливо припомнил я свои недавние действия.
Ну, ничего, главное — всё позади. Все живы-здоровы, а кое-кто даже восстановил психическое здоровье. И это, к слову, не может не радовать, потому что у меня снова появился шанс убраться из столь опасного места.
Теперь осталось лишь уговорить Большую Белую Обезьяну мне помочь:
— Понимаю, сейчас не самое подходящее время, ты вроде как только что лишился жилья, но мне срочно нужна твоя помощь.
— Ты прав, надо действовать…
Действовать? О чём это он⁈ Только не говорите мне…
— Даже не верится, что шавки из Кровавого Культа посмели сунуться на священную гору. Мы обязательно должны их остановить! — на последних словах в глазах Большой Белой Обезьяны снова вспыхнул уже знакомый алый огонь, с которым тот совсем недавно крушил собственную пещеру.
Ну нет, на такое я точно не подписывался! Одно дело — немного поработать шпионом, пускай и с риском для жизни, и совсем другое — вступать в драку с неизвестным числом врагов.
Произносить столь крамольные мысли я, конечно же, не стал, а то праведный гнев Большой Белой Обезьяны мог перекинуться и на меня. Зато благодаря именно этим мыслям в моей не в меру умной голове созрела одна просто до безобразия гениальная идея.
— Постой, Большой Брат, — со всем уважением обратился я к Духовному Зверю. — Зачем же так рисковать…
— Рисковать⁈ Неужто ты сомневаешься, что мы сможем дать им отпор⁈ — в голосе Большой Белой Обезьяны прорезался уже слышанный мной ранее гневный рык. Мои слова явно пришлись ему не по нраву. — Или в тебе говорит страх⁈
— Да нет же! —