Даша, не обращая внимания на крики, приподняла Нину и заглянула в её бездонные глаза:
– Ты как? Поранилась?
Нина тяжело шлёпнула быстро распухающими губами:
– Яжык прикушила…
Даша с негодованием посмотрела на торчащую в окне злую фею.
– Как вам не стыдно! – закричала она. – Разве можно бить детей по голове? А если бы она от удара стала идиоткой?
– Она и так – идиотка, – ожидаемо отреагировала высунувшаяся из окна, – и даже хуже. Эта…
Даша с состраданием присела рядом с Ниной.
– Почему она… – Было неловко в ситуации, где мама кидается в дочку кипящими чайниками.
– А, – махнула рукой Нина, – она жа меня бешпокоится. Любит она так меня, понятно?
Феечка повернулась к окну и завопила во всё горло:
– Ты, карга штарая! Оштавь меня в покое и не лежь в мою фыфнь!
Выпалив это, она добавила:
– Я тофе её ошень люблю, видишь ли…
Несмотря на Нинино приглашение, в дом компания войти не рискнула. Тётушкины феи и Даша устроили привал прямо на ухоженной поляне недалеко от усадьбы. Чайник с кипятком уже имелся в наличии. Нина, сопровождаемая непрекращающимися проклятиями, сбегала в дом и принесла кучу румяных баранок и несколько ломтей большой медовой коврижки.
И пикник удался на славу. В лощине между холмами мягко сквозил теплый, но не душный ветерок, освежая и сдувая непрошенных насекомых, привлеченных медовым ароматом. Пофыркивала от удовольствия Барби, которой Зоя скармливала кусочками пряник, размоченный в цветочном чае. Не забывая, впрочем, и о себе.
– Ты же не любишь сладкое? – прищурилась Ася. – Ядовитая ты наша…
– Люблю, – тихо сказала Зоя.
Марк, как-то быстро отвалившийся от трапезы, стругал конец найденной палки складным ножичком. Толстая ветка на глазах превращалась в подобие оружия. Насквозь, конечно, такой деревянной пикой никого не проткнешь, но поранить можно очень даже глубоко.
Кого-то не хватает, вдруг поняла Даша. Или хобов было так много, что, когда они отделились от группы, возникла пустота? Она ещё раз посчитала попутчиков. Зоя, Барби, Ася, Марк… Плюс Нина, которая теперь точно не отстанет – её решительный вид не оставлял в этом никаких сомнений. Ещё…
Бьянка! Хитрая лиса, как только из окна полетели предметы, незаметно растворилась. Куда она могла деться? И почему сначала пошла с ними, а потом передумала?
Кто её знает? Даша решила пока не заморачиваться этим обстоятельством.
Взъерошенная мама-фея к середине пикника выдохлась. Она теперь молча следила за компанией из окна. Даше показалось, что уставшая фея совсем не прочь присоединиться к ним.
– Да ну её, – заметила Дашин взгляд Нина. – Вщегда так. Шнашала орет, потом думает.
Она с аппетитом жевала большую свежую баранку, густо присыпанную маком. Кажется, прикушенный язык не мешал жестокой фее наслаждаться жизнью.
– Твоя мама из-за нас так злится? – спросила Даша.
Нина кивнула:
– Ижжа Марка. Боится, что проклятие жаражное. После меня у мамы было одно яйцо. Оно… ражбилось… Шлушайность, конечно, но летуший мышь как раж жашол по какому-то делу. Только прижемлился на веранду, а яйцо – тюк – и свалилось на пол. Вшмятку. Сколько раж падало – и ничего, а тут… Намертво. Мамахен и шлетела с катушек. Чуть этого фея не прибила. Решила, что он нешёт беду.
Они говорили тихо, но, кажется, Марк услышал. Как-то резко вскочил с мягкой травы и пошёл прочь. Потрепанные от Асиного крика крылья беспомощно болтались двумя ветхими тряпочками за его спиной.
– Он не виноват, – сказала Даша. – Он ни в чём не виноват…
– Я жнаю, – кивнула Нина.
Даша побежала за проклятым феем. Она догнала его только у небольшой рощицы с хрупкими деревьями. Марк смотрел вверх, задрав голову так, что острые уши почти касались серых плеч. Чтобы не потерять равновесие, он опирался на только что соструганную палку. Пика ушла на добрую четверть в землю.
– Не обижайся на Нину, – Даша осторожно тронула его за плечо. – И на её маму. Они, кажется, совсем неплохие лю… феи.
Марк вздохнул, отрывая взгляд от неба, потом кивнул:
– Холмовые должны содержать такое большое хозяйство. Целая ферма нектаринов, сады, огромный дом. Наша мама когда-то решила пустить это всё на самотек, но семья Нины не такая. Они пашут, как проклятые, от заката до рассвета. Эта жизнь сделала их грубыми и жёсткими. Но есть в них и хорошее: холмовые всегда говорят то, что думают. Это выбор всех фей – вечное беззаботное существование или продолжение себя в детях, которое связано с немалыми трудностями. Удивительно, но есть такие, кто выбирает второе.
– Да уж, их можно назвать какими угодно, только не легкомысленными и беззаботными, – согласилась Даша.
Ей стало жалко жестоких фей.
– Я всё понимаю, но…
Даша чувствовала, что Марк имеет в виду. Даже сочувствующие взгляды, когда у неё пропала мама, вызывали желание кидаться на всех подряд. И, может быть, рвать в клочья. А если на тебя смотрят при этом, как на разносчика беды, и не несколько месяцев, а всю твою жизнь?
– Пока не появилась Ася, – сказал Марк, – я всегда играл совсем один. Никто из соседей не разрешал детям подходить ко мне.
– У Макса тоже не было друзей, – вспомнила Даша. – Он, наверное, чувствовал твою боль…
– Это был его выбор, – кивнул Марк. – Ладно, проехали. Хватит об этом. Посмотри лучше туда. Я узнаю это место.
Он показал на уходящий склон оврага.
– Там есть большая трещина в земле. Именно в неё свалился Макс.
– Да? – Даша внимательно посмотрела на безмятежную зелень травы, которая скрывала невидимый от рощицы разлом. – Я, кстати, думала об этом. Странно, да? Тут нет ничего особенного. Ничего такого, кроме, может, повышенного фона агрессии. Почему Макс без всякой метлы не только смог выбраться сам, но и вытянул с собой Нину? Вот что меня волнует. Можно ли ещё кому-нибудь, например, мне или моей маме, вернуться через границу?
– Вряд ли я могу ответить на все твои вопросы, – сказал Марк, – даже если что-то глубоко во мне знает, где здесь собака зарыта, то пока молчит. Думаю, так как Макс – истинный ребёнок этого места, оно ему и помогло в опасной ситуации.
– А что тебе говорит прекрасный шар с глазом, благодаря которому хобы не утащили меня второй раз?
Марк залез в свою поясную сумку и медленно, осторожно, даже слишком, вытащил шар с глазом. Пристально уставился в его поверхность.
Даша подошла ближе.
– С ним что-то случилось? – замирая в ожидании катастрофы, спросила она.
– Смотри!
Марк протянул ей шар на раскрытой ладони. Даше до судорог не хотелось, но она всё-таки посмотрела. Сначала одним глазом, потом открыла и второй.
Тот, кто глядел на мир