– Кнопка, Франц.
– Ах, да, кнопка, – кивнул гость и крутанувшись в кресле безошибочно нашел место нештатной детали. Однако сначала он провел пальцами по закрывавшему кнопку фрагменту панели и лишь затем сбросил его, чтобы нагнувшись рассмотреть кнопку подробнее.
– Деревопластик обыкновенный. Ничего особенного, – произнес гость вызвав у Джека недоумение. Он снова взглянул на Бачинского, однако тот не поворачиваясь сделал успокаивающий жест. Дескать, досмотри до конца.
– И кнопка это не кнопка, а обманка.
– То есть, ничего не включает?
– Ничего. Дело в том, что её ставили прежде всего остального. Но что-то с этой схемой не пошло и позже её поленились убирать.
– Так, может, весь тот таинственный фарш тоже обманка? – спросил Джек, которому надоели эти тайны и полунамеки. У них, у автомехаников, все было как-то попроще.
– Нет, юноша. Просто тут столкнулись грандиозные планы и хреновая организация труда. А точнее – проблемы с дисциплиной.
– Слушай, Франц, что за прикид на тебе, как на арестанте?
– Это моя больничная пижама. Я как вышел, так весь в делах. У меня времени не было переодеться.
– Это тюремная роба какая-то. Вон, на ней даже бирка тюремная. Джек – скажи!
– Да я понятия не имею, – торопливо отказался тот.
– А чем тебе пижама не нравится? – уточнил Франц, одернув рукав на руке, в которой все еще держал ключ на «восемьдесят два.» – Тебе пижама нужна красивая или специалист?
– Второе.
– И компот, – добавил гость и они с Марком рассмеялись, а Джек лишь с запозданием улыбнулся. – Пижама действительно тюремная, но это новая роба прямо со склада. Казенной лечебнице другую взять негде, все очень дорого, а я договорился и нам из резерва выдали, все равно это устаревший фасон. Они на складе сорок лет пролежали.
– Постой, а как ты в казенной-то лечебнице оказался? Тебя что, не опознали?
– Я сам отказался ехать в клинику для «мажоров». Не выдержанный я, ты же знаешь.
– Да уж, наслышан.
– Ну и вообще, вся эта история с блатными связями, она не по мне, – признался Франц и снова погладил гаечный ключ. – Я Байрону сказал, вези в самую замухрыженскую клинику, а то я мажоров покалечу. Он о повез. Потом хотел внутрь на своей «позолоченной карете» заехать, но я сказал нет, пойду на общих основаниях. Он сказал, хрен с тобой, Франц, вот твои документы и вали.
– И потом ты начал «снимать кино», – подавляя улыбку предположил Марк, который был знаком с манерами Франца Шиммера.
– Ой, ну, не прям кино, а попросил в приемное отделение главврача, потому, что мне не понравилось, как выглядели бедолаги во дворе. Худые, недокормленные, одеты в лохмотья. Местные медбратья мне сразу намекнули, чтобы угомонился. Говорят, если главный сам придет, тебя отсюда вынесут. А я им сказал, что подожгу сейчас ваш вертеп и тогда будете держать ответ по-взрослому. Харя у меня убедительная, а еще это шрам на башке. Решили пока не рисковать и вызвали главврача. Он пришел. Гладкий весь, очки в золотой оправе, заколка на галстуке с бриллиантиком, часы механические за тридцать штук. Короче – упакованный дядя. В чём, говорит, проблема и не желаю ли я прямо из приемного, вместо палаты, сразу переехать в карцер. Прикинь? У них там действительно были карцеры и режим! Как тебе такое?
Марк покачал головой, понимая возмущение гостя. Франц взглянул на Джека, но тот лишь пожал плечами. Эта тема разговора ему не нравилась.
– Так что про пижаму? – напомнил Бачинский.
– Еще будет, – пообещал Франц. – Я говорю, поскольку меня распределили к вам, желаю, чтобы все по нормам – еда, питание, уборка в номерах.
– В палатах, видимо, – поправил Марк.
– Видимо, – кивнул гость. – Так этот паразит, аж задохнулся от негодования. Ну, как же, столько лет жрал в три горла, а тут вдруг какой-то алкаш такие темы задвигает. И скомандовал своим медбойцам спеленать меня, обколоть трифидицином и в карцер. Но сам, тварь, успел выскочить за бронированное стекло.
– Ученый.
– Ясен пень. Сам выскочил, а бойцы его, блин, остались в клетке с тигром.
Марк засмеялся, а Джек лишь улыбнулся. Он продолжал оставаться в напряжении, поскольку этот гость ему абсолютно не нравился, к тому же сидел в его пилотском кресле.
Ну, ладно Марк, тот почти родственник. Но этот-то кто?
– Когда они мне уже не мешали, я по городскому аппарату набрал номер Управления и код Байрона, говорю, пришлите, пожалуйста, помощи, меня тут обидеть хотят. Он сказал – жди, но только без фанатизма. Ну, и через семь минут во двор влетает броневик, а из него полицейская пехота в черной броне. И это уже было настоящее кино, я из окна наблюдал. Местный барон еще войско собрать не успел, чтобы подавить мятеж, а тут такое.
– А ведь ты бы мог спокойно пить свежие соки под пальмами. И вместо уколов в задницу, получать препараты через дорогостоящие пластыри, – заметил Бачинский.
– Мог бы. Но где тут прогресс? Сплошное загнивание. А потом ко мне приволокли это дерьмо головой вниз и я отпустил полицаев, у них и без меня работы хватало, а этому зажиревшему сказал, если не хочешь, чтобы твоя вилла в заливе и дом в Торменте стали достоянием судебного разбирательства, слушай меня внимательно. И он, таки, принял верное решение. Умный, в принципе, человек. И степень научная у него не фальшивая, я читал диссертацию и одобрил.
– Короче, Шиммер.
– А короче, ребята, ваши левые железки не мусор, только запускаются они вот откуда…
С этими словами, Шиммер наклонился к противоположной от кнопки стороне и резким движение оторвал, едва ли не всю нижнюю панель, заставив Джека вскрикнуть.
Он уже был готов, не сдерживаясь, сказать гостю пару горяченьких, однако увиденное под оторванной панелью заставило его сдержаться.
Там оказался какой-то альтернативный пункт управления или настроек. Он был совсем небольшим, состоявшим из десятка кнопок и пары тумблеров, но на нем горело несколько сигнальных огоньков, что означало полное подключением к системе. Но к какой?
– А Сэм говорил… – начал было Джек.
– Знаю я Сэма. Талантливый инженер и неплохой математик, которого держат только из-за того, что он один из немногих разбирается в разделе топономико-дискретной аксиоматики. Вон, Майку эти слова знакомы. Однако заправляет у них некто Джефри, парень с «другой стороны». Он то и дозирует, сколько можно дать местным аборигенам, а что от них нужно скрыть. Он и его дружки меня не раз обворовывали, изымая записи каких-то, просто феноменальных откровений, которые посещали меня.
– Под препаратами? – уточнил