Я подозвал к себе призрачный нож. Один из мужчин закричал:
— Берегись! — и заклинание вернулось в мою руку.
— Стреляли вон оттуда! — Сказал Толстяк, и тут раздался залп выстрелов, причем все они были направлены в другую сторону от меня. Я все равно пригнулся. Пол был бетонный, а стены из шлакоблоков, я не хотел, чтобы меня убило рикошетом.
Стрельба прекратилась через пару секунд. Один из них издал высокий, дребезжащий вой, словно вот-вот лопнет ремень вентилятора.
— Черт возьми — сказал Толстяк — Дайте мне обойму. Кто-нибудь, дайте мне обойму.
Но было уже слишком поздно. Их боевой дух был сломлен. Послышался топот ног, когда они, сражаясь друг с другом, поднимались по лестнице. Никто не хотел последним выбраться из темноты.
Я притаился в темноте, прислушиваясь. В подвале было тихо, но я слышал над собой шаркающие шаги. Я почувствовал себя немного самодовольным. Эти парни боялись меня ну, они боялись того, что, как им казалось, скрывалось в темноте.
Возможно, в этом был какой-то урок, но все равно. Кто-то двигался к передней части дома, поэтому я направился к гаражу. Мне все еще нужно было найти Кэтрин. На ходу я держал руки перед собой. Хотя мне пришлось вернуться из пары тупиковых ситуаций, я не столкнулся ни с чем опасным.
Окна со стороны гаража были примерно в пятнадцати футах от меня, когда на меня упал металлический стеллаж.
Я поднял руку, чтобы прикрыть лицо, и на мгновение мне показалось, что на меня падает все здание. Что-то соскользнуло с полки, ударило меня по лбу и разбилось вдребезги у моих ног. Я ударился спиной о вторую металлическую полку, и две рамы сомкнулись у меня на голове. Я закричал, пытаясь освободиться.
— Попался! — сказал кто-то. Это снова был Толстяк.
Полки ударились обо что-то и перестали падать. Я прижался к полу там, где расстояние между ними было как можно больше.
Острая боль в колене заставила меня застыть на месте, когда огромная тень двинулась в мою сторону, черная на фоне не совсем черного. Я на что-то наступил коленом, но об этом позже.
Я слышал, как он дышит ртом. Он разрядил свой пистолет и попросил обойму. Успел ли он достать её до того, как его приятели побежали наверх? Я бросился к нему, надеясь быстро покончить со всем этим. Хитрость мне сейчас не помогла.
Я нанес удар в то место, где должна была находиться его голова, немного отступив назад на случай, если промахнусь и ударю по предмету мебели. Я нанес удар. Удачливый.
Он спокойно принял удар на себя и схватил меня за воротник. Как и многие большие, медлительные, крепкие парни, он хотел схватить меня. Моя рубашка задралась. Он ударил меня по защитным татуировкам на груди, где я этого не почувствовал.
Теперь я точно знал, где он находится. Я ударил его правой в челюсть, а когда он пошатнулся, левой в висок.
Моя левая рука, которая так до конца и не оправилась от старого огнестрельного ранения, пульсировала болью, но силы оставили Толстяка. Он перекатился и упал на спину. Я услышал, как в темноте вокруг него звякнул тонкий металл.
Я опустился на колени и обыскал его. В нагрудном кармане у него был бумажник. Я забрал его. Я также вынул из наплечной кобуры его пистолет и, убедившись, что затвор на месте, швырнул его в темноту.
Еще минута или около того ушла на то, чтобы добраться до окон со стороны гаража. Я выглянул наружу. Никого не было видно.
При свете из окна я обыскал бумажник Толстяка. Он был из Чикаго, и у него было двести долларов двадцатками. Как это любезно с его стороны. Я взял наличные и бросил его бумажник в кучу мусора.
Я вырезал окно из рамы и как можно тише открыл его. В комнату ворвался холодный, чистый воздух. Я подтянулся и протиснул плечи в щель.
Знакомый голос произнес что-то по-немецки. Тату стоял на углу, откуда мог наблюдать за этой стороной дома и за фасадом. Он неторопливо направился ко мне.
Я протиснулся в окно и с трудом поднялся на ноги. Он улыбался, и его конечности свободно болтались. Он сказал что-то еще, почти дружелюбно, и многозначительно посмотрел на мой живот.
Я рассеянно вытер руку о рубашку. На ткани был длинный разрез, начинавшийся у моего солнечного сплетения и спускавшийся вниз и влево.
Черт. Толстяк не ударил меня в живот. У него был нож, а я так и не узнал об этом. Ребята были напуганы тем, чего не могли видеть, но меня чуть не убило то же самое.
Тату теперь был всего в нескольких шагах от меня. Он улыбался, как парень, который собирается растоптать меня и получить от этого огромное удовольствие.
Глава 5
Призрачный нож все еще лежал у меня в кармане. Я оставил его там. Тату заставлял меня нервничать, и мне нужно было что-то припрятать. Отметины на его теле могли означать что угодно. Возможно, он мог выдыхать огонь. Может быть, он мог бы распылять слезоточивый газ из подмышек. Я хотел, чтобы он сначала показал свою руку, а потом я показал свою.
Кроме того, я не хотел сразу хвататься за оружие. Ненавижу показывать свой страх.
Я направился к гаражу, но он легко преградил мне дорогу. Его улыбка стала шире, и он прищелкнул языком. Это было запрещено. Черт возьми, если он собирался ударить меня, то получит то, чего хотел. Мы двинулись навстречу друг другу.
Он был быстр. Когда он нанес первый удар, я почти не заметил его приближения и едва успел увернуться, отшатнувшись назад. Он выглядел удивленным тем, что я избежал его удара, но не особенно встревоженным.
Я наклонился к нему, повернув голову в сторону, и нанес свой собственный удар. Я со всей силы ударил его по татуированному носу, в то время как его ответный удар прошел мимо.
Теперь настала его очередь отшатнуться. Он сохранил равновесие и улыбнулся.
— Гут, гут! — сказал он, словно советуя мне наносить удары по корпусу. Моя левая рука горела от удара, который я нанес, но его нос, похоже, совсем не пострадал. Черт. Его татуировки, казалось, были такими же, как у меня, более или менее, и он был полностью покрыт ими даже его лицо. Возможно, даже кожа головы. Этот парень был защищен лучше, чем мой босс.
Он снова набросился на меня. Я перешел к обороне, блокируя