— Вот только в Москве об этом не знают, а скажи им, что в возможном будущем могло бы быть иначе, то в это все равно никто не поверит. Понимаешь? По мнению Москвы во всем виноват ты, ну и мы с Кириллом заодно, потому что не уследили за тобой.
— Понимаю, — безразлично кивнул я.
— Петя ты не понимаешь, что происходит, — голосом, выдающим крайнюю степень раздражения начал Козлов. — После того, что ты сотворил, Москва всячески хочет отстраниться от тебя. В Кремле многие понимают, что ты был прав и сделал все верно, но нанесение ядерного удара — это табу, которое под категорическим запретом. Вот если бы американцы ударили первыми, то тогда бы ты был бы героем, а так ты преступник, которого обязательно надо покарать.
— Вы же сами сказали, что американцы планировали ударить по Кабинде ядеркой в годовщину трехлетнего теракта. Я пусть и случайно, но по факту опередил их на девять дней, — справедливо возразил я. — Если бы американцы ударили первыми, то в СРК погибли бы миллионы, а так противник понес потери сравнительно меньшие. Причем среди погибших значительная часть политической и капиталистической верхушки западного мира. Одним ударом снесли голову западной гидре!
— Вот в том то и проблема, — тяжело вздохнул Алексей Михайлович, — думаю уничтожив бы ядерным взрывом пару-тройку обычных городов, к тебе бы претензий было бы меньше. А так наша, советская элита тоже всполошилась не на шутку. Поняли гады, что их так же могут испепелить в ядерном огне. В общем, надо что-то с этим решать. Просто так от тебя не отцепятся.
— Плевать, — отмахнулся я.
— Перегорел? — по-отечески произнес Козлов. — Ничего не хочешь, руки опустил и ждешь пока тебя настигнет заслуженная кара за содеянное?
— Вроде того, — равнодушно пожал я плечами, — если во всем виноват только один я, то значит и отвечать за все буду единолично. Не хочу, чтобы кто-то еще кроме меня пострадал, хватит невинных жертв. Я сделал, что хотел и ни о чем не жалею.
Генерал-полковник Козлов печально посмотрел на меня, помолчал пару минут, потом вытащил из портфеля трубку спутникового телефона и тяжело выдохнув, произнес:
— Короче, на тебе спутниковый телефон, звони жене, а мы Кириллом снаружи постоим, не будем вам мешать. Только не тяни кота за хвост, решай что-нибудь, долго мы прикрывать тебя не сможем,
Жене⁈ А Бьянка тут причем? Что еще задумал Козлов? Хоть моя жена и не случайный человек во всех этих шпионских игрищах, но втягивать её во всё происходящее я никак не хотел.
Взял трубку, дождался пока Носов и Козлов выйдут наружу и набрал единственный номер, забитый в память телефона. Бьянке я не звонил уже три дня. Не хотел, чтобы отследили с кем, я разговариваю, но сейчас можно, думаю телефон генерал-полковника Козлова нельзя отследить.
— Привет, — осторожно начал я. — Я тебя люблю!
— И я тебя, — тут же отозвалась жена. — Ты закончил со своими делами?
— Да.
— Тогда немедленно езжай домой! — в голосе Бьянке прозвучали категоричные нотки. — Я двадцать лет ждала этого дня! Я всегда была рядом и терпеливо ждала, когда ты выполнишь возложенную на тебя высшими силами миссию, а теперь, когда ты наконец свершил задуманное, то я хочу, чтобы мой муж был рядом со мной и своими детьми. Ясно⁈
— Бабочка моя, — устало начал я. — Я бы с радостью уже был бы в воздухе, но понимаю, что самолет будет сбит над Атлантикой. С кораблем случится таже история. Меня хотят устранить и обязательно сделают это, но при этом пострадают все, кто будет рядом со мной. Понимаешь почему я не хочу, чтобы в этот момент ты и дети оказались рядом со мной.
— Понимаю, — тихо всхлипнув прошептала Бьянка.
— Я тебя люблю!
— И я тебя!
— Я выступил против системы, а она этого не прощает. Любой камешек, угодивший между жерновов механизма, должен быть раздавлен иначе механизм сломается, а он этого никак не хочет. Понимаешь? С точки зрения Москвы я — отступник, которого обязательно надо наказать. Живым меня оставлять нельзя, но и просто так убить они тоже не могут, потому что понимают, что «Вольные стрелки» восстанут, а это сулит сотнями, а то и тысячами кровавых терактов по всему миру. Поэтому я до сих пор жив, но долго это не продлится.
— Какой есть выход из этого тупика? — спустя долгих пару минут тяжелого молчания спросила Бьянка. — Он обязательно должен быть! Петя ты смог победить Америку неужели ты не сможешь обмануть Москву? Подумай хорошенько, я тебя очень прошу, нет, Петя я требую, чтобы ты что-то придумал и вернулся ко мне и детям. Я имею право требовать это от тебя, я родила тебе пятерых детей, ты мне должен. Понял? Должен! И я тебе приказываю Петр Чехофф, чтобы ты немедленно что-то придумал!
Вот она простая женская логика — я хочу, а значит я прав и требую! А ты муж будь любезен извернись, но осуществи мои требования! Хотя… а ведь Бьянка права! Права, черт возьми! Я ведь всю жизнь, а точнее последние двадцать лет только и мечтал, что как только задуманное свершится, то наконец отдохну и заживу в своё удовольствие, сграбастаю жену в охапку и укачу с ней на курорт. И вот когда этот час наступил, я за каким-то фигом разнылся и занялся самобичеванием. Даже пути отхода не продумал заранее. Вот ведь дурень!
— Бабочка моя, — улыбнулся я от слов своей жены, которая смогла меня буквально за секунды вернуть в строй, — я обязательно что-нибудь придумаю. Обещаю!
— Только немедленно, прямо сейчас! — потребовала жена. — Я жду и трубку не бросаю!
После эмоциональной встряски мозг начал работать и ответ на вопрос как мне живым и невредимым добраться до Кабинды пришел сам собой.
— Окей, — усмехнулся я, — у тебя случаем нет подводной лодки, которая сможет пересечь Атлантику?
— Есть, — тут же ответила жена. — Нужна? Я как знала, что пригодится и недавно купила подводную лодку. Хорхе хотел на ней контрабандой сигары и ром в США возить.
— Серьезно⁈ — опешил я.
— Ага, — довольная собой хмыкнула Бьянка, — я — умница?
— Не то слово, ты моя спасительница. Тогда слушай меня внимательно, план сырой, но думаю, что выстрелит…
Войне конец, штык в землю и пора домой, где меня ждет красавица жена, дети и до сих пор не прикрученная полка в прихожей. Я всё, что мог